Александр Громотков 11280
Священное Писание предлагает нам богооткровенный взгляд внутрь себя в поисках источника и причины своего Я. Данное эссе является умозрительным путем от зеркала в ванной до просторов природы, путем от естественного богопознания до сверхъестественного, через многотысячелетнюю историю грехопадения к проблемам современности, до спасения в Иисусе Христе, который стал для нас единственным зеркалом, в котором мы можем истинно обрести себя.
Зеркало
Я стою перед зеркалом и небрежно трогаю свое лицо. Это не самолюбование, а кризис самоидентификации. Смотрю на свое отражение и вижу папу, маму, старшего брата… Чувствую и всю свою биографию, слепившую для меня целый набор виртуальных личин, в которых я частенько, должен признать, утопаю. Но где же в этом Я?Неужели Я— это просто сумма генетического багажа и ударов жизненных обстоятельств? Я что, какой-то параметрически сгенерированный компьютерный персонаж, набор акциденций? Невозможно. При одном взгляде на эту мысль в самой сердцевине моего самосознания что-то трепещет в категорическом протесте. Мое Я это не шарик в пинбол машине, бесконечно падающий в дыру смерти и перерождающийся в пусковой пружине. Было время, когда этого шарика не было. А если этого шарика не было во времени и его появление не есть результат случайности, значит, у шарика есть неслучайный источник, пребывающий вне времени и вне случающегося.
Нет, обычное зеркало здесь не поможет. Оглядываюсь вокруг и вижу стены, потолок, пол. Смотрю в окно, а там дома, улицы, асфальт. Выхожу на улицу и не вижу ни горизонта, ни звезд. Кругом — многовековая короста жизнедеятельности других Я. Убегу на природу, подальше от города, подальше от этих миллионов самим-себе-незнакомцев. Здесь, на природе, я встречаю непревзойденную никакими человеческими усилиями справедливость — вся живая и неживая природа беспрекословно подчинена единому своду сухого естественного закона. Но здесь же — удивительно сочетающаяся с этой справедливостью милость, обнаруживаемая в пульсации жизни, красоте, тепле и заботе, которые возводят сердце и душу к своему Источнику — единоличному, живому, милостивому Художнику.
Но, вместе с тем, я вижу и ощущаю пронизывающую природу стенание и боль. Из-за этого, в нерукотворном мире я ощущаю в себя чем-то чужеродным — ведь я не могу, к примеру, просто лечь на землю и с чувством комфорта и безопасности проспать всю ночь на открытом воздухе. Очи всего этого страдания природы будто устремлены на меня — иногда с гневом, иногда со страхом, иногда с надрывным ожиданием от меня чего-то. Я чувствую естественную тягу к этой картине, но встречаю конфликт между мной и… ну, не картиной же? Неужели что-то не так в моих отношениях с Художником, невинной жертвой чего стала написанная Им для меня природа?
Источник моего Я — это не оно, а Он
Отношения, значит. Вернусь в человеческое общество, кипящее этими самыми взаимоотношениями. Здесь, в этих взаимоотношениях, с несравненной очевидностью обнаруживается то, что мы именуем злом. При этом, нам кажется, что мы играем в массовую многопользовательскую игру, в которой мы тщетно мечемся от решения одного локального зла между Ты и Я к другому. А что, если игра-то эта на самом деле однопользовательская? Что, если, среди более семи миллиардов “игроков”, есть только одно, главное взаимоотношение, в котором пересекаются все остальные и из неисправности которого проистекает и всё зло? Что, если вся моя жизнь, все мои радости и печали, все мои встречи, все вы — это личный диалог Бога с моей душой?
Удивительно, но Бог написал про это взаимоотношение Книгу. В ней, Он одним движением слова повествует одновременно две истории: своего диалога со всеми своими когда-либо рожденными чадами, и личного диалога со мной, от начала и до конца. О чем же говорит эта Книга?
Она говорит о том, что источник моего Я — это не оно, а Он. Что источник моей уникальной личности, да и вообще личности как явления — это Личность, всеобъемлющая и абсолютная. Что как отец моей плоти — не безликий биоматериал, а конкретная личность, так и эта Личность — не безликая энергия, и у Неё есть имя. Имя, которое не вмещается в наш мир, а лишь преломляется в нем отдельными гранями. Что одна из граней этого имени звучит так: “Любовь”; Да-да, что то, что мы привыкли называть любовью — не безликая энергия или чувство.
Любовь сотворила пустой файл мира, спроецировала на него Свои образ и подобие, и изобразился человек. Всё промежуточное, начиная от устройства самого человека до пределов вселенной — это пресложный живой организм, через который препростой Бог реализует свой необъятный промысл по свободному достижению каждым человеком Его объятий.
Свободному. ”Я верю в нечто, до чего наука принципиально не может дотянуться ни приборами, ни формулами”, — говорит верующий человек. Его оппоненту остается только одно — доказать, что для возникновения и существования вселенной и человека не нужно ничего, выходящего за рамки научного. И это весьма правильно и премудро. “Был бы Богом, сделал бы так же”. Ведь если бы наука могла зафиксировать и засвидетельствовать существование Бога, это оказалось бы насилием над человеческой свободой, принуждающим его к нравственной перемене.
Поэтому Бог предпочитает притчу. Притча не совершает насилия над свободой, но предлагает выбор. Мы все живем каждый в своем, виртуальном мире, который мы, воспользовавшись священным даром свободы, сами себе построили и который Бог, никогда не отнимающий даров Своих, всетерпеливо не разрушает. И когда мы наблюдаем какую-либо живую притчу, когда слышим эти деликатные постукивания в двери наших душ, у нас всегда есть возможность отвернуться и вписать это в картину своего мирка, посчитав, например, автором этого стука обычный сквозняк.Человека с древности называют микрокосмосом, называют принципом устройства вселенной
Человека с древности называют микрокосмосом, называют принципом устройства вселенной. Эта вселенная, вместе со всеми нами, вместе со всеми совершаемыми нами внутри нее действиями — одна большая книга, на страницах которой Бог пишет нам свои божественные Притчи. Вот оно, это зеркало, через которое я могу заглянуть внутрь себя. О чем же написано в нем?
Первая страница
Единственный обладающий абсолютным бытием Бог “запустил” мир, даровав бытие первому Я, Им не являющемуся — ангельскому миру. Появился некто, кто не есть внепространственный, вездесущий и бескрайний Бог, и возникло пространство. Появился некто, кто не есть вневременной, безначальный и беспеременный Бог, и возникло время. Время, которое мыслится и наблюдается только глазами временного, потому что его начало и зерно — меня не было и я стал, его продолжение — в моем движении относительно моей Причины, а его конец — в моем соединении с Ней.
Если так рассуждать, то первопричиной и основой феномена пространства-времени духовного мира предстает нравственное самоопределение личности по отношению к Творцу. Действительно, в духовном мире нет места грубой материи и приличествующим ей титаническим пространствам. Осью и нулевой координатой здесь является Бог, координатной сеткой — мириады ангельских Я, а параметром, определяющим их позицию, — любовь к Богу и друг ко другу.
Любовь. Нет в мире более изнасилованных слов, чем любовь и свобода. Они теснейшим образом связаны, потому что свобода является онтологическим условием любви. И вот, свобода ангелов начинается тем самым нравственным самоопределением. Начинается… либо оканчивается. Оказывается, свобода — это не выбор между добром и злом, а это выбор добра и беспрепятственное его творение, потому что выбор зла — это конец свободы.
Избрав Бога, Ангел мгновенно и навсегда укореняется в блаженной Ему причастности, в стези бесконечного совершенствования и духовного преуспеяния. Но какова альтернатива? Какой выбор есть у тварного Я в океане нетварного Тебя? Куда пойду от Духа Твоего, и от лица Твоего куда убегу? Некуда бежать от Тебя, кроме как в себя. Но зачем бежать от Тебя, бескрайнего океана благости, любви и красоты?
Я, я, я. Тайна этой родительницы всех грехов, гордыни велика и неуловима (Написал он многозначительно и высокопарно). Мы легко узнаем ее проявления, но совершенно не понимаем ее природу. Каков ее механизм, что она сподвигла прекрасного и не обделенного мудростью бесплотного духа попытаться преодолеть непреодолимое — иерархическую стену между тварью и Творцом, картиной и Художником? Почему он пожелал стать, подобно единому сущему Богу, творцом бытия, ожидая результата иного, кроме как стать творцом небытия? Говорят, он “засмотрелся на свою красоту”. Может, в этой формулировке и есть проблема? Ведь красота-то — не его. Он засмотрелся на пронизывающую его Божию любовь и, “забыв” что у нее есть живое Лицо, совершил святотатство — превратил любовь в безжизненного истукана, выдолбил на нем свое лицо и произвел самопоклонение.
Так, светлейший ангел стал первооткрывателем обратной стороны свободы — замкнувшись на себе, он образовал фрактальную воронку ада, низвергнулся с “высоты небес” до “преисподних земли” и навсегда увлек за собой часть себе подобных. Отвернувшись от Источника жизни, света, красоты и истины, дьявол стал источником смерти, тьмы, уродства, лжи. Он становится родителем и лицом лжи, и ангелы его — ее носителями, исполнителями дьявольской воли, ничего не рождающей, а только искажающей рожденное. Ведь тьма не имеет сущности, потому что тьма — это отсутствие света.Говорят, что двери ада закрываются изнутри
В дневниках преподобного Силуана есть история о том, как он однажды, от преизбытка любви, проникся состраданием к бесам и начал горячо молиться Богу об их помиловании. Вдруг он обнаружил перед собой уродливую псиную морду, мерзко и саркастично передразнивающую его молитву. Знакомое состояние и для человека, не правда ли?
Говорят, что двери ада закрываются изнутри. А еще, что огонь, в котором страдают грешники, — тот же самый, в котором блаженствуют праведники. Ведь ад заключается в том, что искаженная грехом, то есть зараженная неправдой, испытывающая отвращение к Истине сущность, оказавшись в реальности неизбежного Божества, зациклено и бесконечно “убегает от неба”, то есть сворачивается в саму себя, вместе со всеми своими непрестанно обнажающимися присутствием Истины искажениями.
Будучи призванным Творцом из небытия в бытие, дьявол тщетно жаждет, подобно Уроборосу, совершить обратный путь, обвинив таким образом Безошибочного в ошибке. Лишь бы не себя.
Глина
Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою
Оплодотворяемая Духом, бесформенная праматерия физического мира начинает разрождаться смыслами. Мысленная, духовная реальность прорастает в материальный мир Писания физическими притчами: если ранее упомянутый выбор — это многослойная сфера, центр которой — гравитация “Я”, а последний слой — вездесущий Бог, то теперь этому притча — наша планета, где огонь под землей горит и коллапсирует в самого себя, а небо открывает бескрайнюю свободу и служит источником света, тепла и дыхания.
И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою
Венец творения, а слеплен из самого недостойного, низшего материала. Своими глиняными пятами он стоит на родственной им земле, но такими же глиняными легкими он вдыхает небо, глиняной гортанью выдыхает слово и глиняным челом тянется в вечность.
Первый человек был “умален малым чим от Ангелов”, был погружен в Бога. Его мировосприятие было целостно и премудро, потому что Бог — источник целости и премудрости. Всё в мире взаимосвязано, всё говорит о чём-то, вся материя в глазах Адама — начальная точка для вектора, указывающего на Бога; опора, от которой он может оттолкнуться своими пятами по направлению этого вектора. И даже вкушение райских плодов — это не просто насыщение чрева, а процесс богопознания, процесс чтения божественных смыслов посредством телесного соединениЛюбовь сотворила человека. Творчество — это естественное следствие любви, потому что любовь дает бытие.