Впервые на русский язык переведен и здесь приведен фрагмент древнесаксонской поэмы «Гелианд», что составляет основную новизну данной работы. В предисловии рассматриваются общие вопросы создания данного произведения, его поэтики, значения для евангелизации германцев, отражения германской культуры и ментальности эпохи Каролингов.Благосклонному вниманию читателей предлагается фрагмент из древнесаксонской поэмы IX века «Гелианд» (Спаситель)[1].
Поэма посвящена жизни Христа и основана на гармонии из четырех Евангелий, т. н. Диатессарон — одно Евангелие из четырех. Диатессарон был составлен во II в. Татианом Сирийцем[2], его латинский перевод лег в основу «Гелианда». Поэма сохранилась в двух рукописях: лондонской (Brit. Mus. CottonCaligula A VII, ок. 970 (C)) и мюнхенской (Monac. CGM 25, ок. 850 (M)), а также в трех фрагментах из Берлина, Ватикана и Штраубинга[3]. Название «Гелианд» (Спаситель) было предложено первым издателем И. А. Шмеллером в 1830 г.[4]
Состоит из 5983 аллитерированных строк.
Поэма посвящена жизни Христа и основана на гармонии из четырех Евангелий, т. н. Диатессарон — одно Евангелие из четырех.
Гелианд связан с именем франкского императора Людовика Благочестивого (814–840)[5], который, в отличие от своего грозного отца, стремился к мирной евангелизации германцев [6]. Менологий 22-25 сентября; Византия. Греция; XIV в.; памятник: Византийский менологий (Byzantine illumination Menologion); 10 x 13 см.; местонахождение: Англия. Оксфорд. Бодлеанская Библиотека (Bodleian Library)С этой целью он стремился сделать евангельские тексты максимально доступными в той или иной форме всем подданным герм. происхождения. Один из способов был использовать аллитерационное германское стихосложение[7]. По преданию, Людовик поручил некоему саксу, известному в то время поэту, пересказать в стихах содержание Ветхого и Нового Заветов. Согласно другой, более поздней версии предания, это был простой крестьянин, который во сне получил приказание свыше сочинить поэму. Отметим, что во сне получает откровение и прп. Роман Сладкопевец, и англосаксонский певец Кэдмон[8]. Но то, что этот крестьянин был не так прост (если вообще это был крестьянин), доказывается заимствованиями из комментариев Беды Достопочтенного на Евангелие от Луки, Алкуина на Евангелие от Иоанна и, возможно, Рабана Мавра на Евангелие от Матфея. Подобный круг чтения наводит на некоторые размышления: а не был ли этот сакс островным по своему происхождению и не принадлежал ли он к кругу той англосаксонской интеллигенции, которая вместе с Алкуином перебралась на континент и украшала двор Карла Великого, а затем и Людовика Благочестивого. Отметим, что традиции поэтического переложения библейских и христианских текстов были распространены в англо-саксонском мире, свидетельством чему является поэмы «Бытие», «Елена», «Юдифь» и т. д.[9]В поэме прослеживается влияние древнегерманской народной поэзии: одна и та же мысль повторяется в различных вариациях, повторяются эпические формулы и т. п. При выборе эпизодов для пересказа автор учитывает вкусы публики.Благовещение Захарии. Доменико Гирландайо. Капелла Торнабуони. Флоренция. Кон. XV в.Евангельская история рассказывается с помощью образов, понятных местным жителям: пастухи, слушающие благую весть ангелов, превратились в тексте «Гелианда» в конюхов, искушение Христа происходит не в пустыне, а в лесу, а Нагорная проповедь представлена как совещание князя с дружиной. Действующие лица евангельского рассказа типологически схожи с героями эпосов, чьи титулы, поведение, образ мышления соответствовали нормам, принятым в высших кругах герм. общества раннего Средневековья. Христос выступает здесь как «правитель», «сын правителя», «государь народов», «хранитель земли», «Небесный конунг», Богородица — как «женщина из знатного рода», апостолы — как «свободные мужи», «верноподданнейшие люди на земле», Ирод — как «вассал императора», «кольцедаритель», пирующий с дружинниками, «друзьями кольца»[10], послы от фарисеев — герои, мужи мудрые, а Иуда — неверный воин, неверный вассал. Хотя в евангельских текстах часто говорится о предопределенности пути Спасителя, в «Гелианде» события интерпретируются в привычных для германского мира метафизических категориях, прежде всего судьбы, рока.
Евангельская история рассказывается с помощью образов, понятных местным жителям.
«Гелианд» является уникальным для столь раннего периода образцом религиозной поэзии на народном языке, к сожалению, эта линия не получила продолжения. Вместе с тем это пример проповеди на доступном и понятном простому народу языке. Парадоксально, но тем, кто читал Толкиена или смотрел фильмы по его произведениям, эти образы и слова, такие как «средиземье», «друг кольца», тоже могут показаться родными и знакомыми.
Публикуемый Пролог для нас значим благодаря целому ряду причин.
Во-первых, его светлый и величественный космизм:
Внимали и зрели ,* что Сам Он глаголал,
явил и делал* дивно и чудно
столь многое людям* могучий Владыка,
что Он от начала,* чрез Силу свою,
Могучий Изрек и мир Он создал.
Все сотворил Он* единым Словом —
небо и землю,* все в них заключенно,
явленно и созданно,* все Словом Бога
крепко скрепленное.* И повелел Он
роду людскому* владеть землею
ей обладать пока век мира
не завершится...*
Можно говорить об известных параллелях из Германской поэзии — Вессобрунская молитва, прорицание Вельвы.
Вторая важная черта Пролога — римская идея и римское наследство, правда, переданная средствами германской средневековой поэзии.
Тогда Господь Бог
даровал силу* Римскому роду,
весьма великому.*И ко господству
сердца укрепил им.* Они подчинили
себе все народы* из дальнего Рима.
Владык покорили* шлемоносящих
воеводителей,*по вселенной вселили.
Людей подчинили* иноязычных.
Римский провиденциализм и идея Рима как некоего благословенного Богом царства была весьма важной для каролингской пропаганды.
Несколько неожиданной является характеристика Израиля:
над народом, в котором* было столь верных
служителей боя* сынов Израиля,
силой снабженных,* друзей неизменных,
В нашем сознании иудеи эпохи Христа — народ торговцев и земледельцев. Однако, если мы вспомним Иудейскую войну Иосифа Флавия — повесть об отчаянной, пусть и безнадежной попытке малого народа противостоять огромной римской военно-административной машине, то характеристика из «Гелианда» перестанет быть для нас чем-то гротескным, а напротив, в известной мере будет соответствовать исторической истине. Не исключено, что автор «Гелианда» мог знать об Иудейской войне через чье-либо посредство, например Орозия. Далее, весьма интересны хронологические выкладки, которые приводит автор, вероятно под влиянием Беды Достопочтенного.
Пять тысяч лет* средь сынов человечьих
промчалось. Шестое же* наступило блаженное
Силою Божьей* и Христос родился.
Перевод сделан диаконом Владимиром Василиком с древнесаксонского оригинала по изданию Ηeliandund Genesis / Hrsg. O. Behaghel. Tüb., 1984.
[1]Heliand: mitausführlichen Glossar / Hrsg. v. M. Heyene. Paderborn, 1873; Heliand und Genesis / Hrsg. O. Behaghel. Tüb., 1984.
[2]Барский Е. В. Диатессарон // Православная энциклопедия. Т. 14: «Даниил — Димитрий». — М.: Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2007.— С. 629–635.
[3]Gantert K. Heliand: (Fragm. P) // Aderlass und Seelentrost: Die Überlieferungdeutscher Texteim Spiegel Berliner Handschriften und Inkunabel N. Mainz, 2003. S. 28–29.
[4]Изд.: Heliand: Oder die altsächsische Evangelien-harmonie / Hrsg. J. A. Schmeller. Münch., 1830–1840. 2 vol.;
[5]НаиболееподробнаяиглубокаяработаоЛюдовикеБлагочестивом — Egon Boshof, Ludwig der Fromme, Wissentschafliche Buchgesellschaft, Darmstadt, 1996. На русском языке Тейс Л. Наследие Каролингов. IX—X века / пер. с французского Чесноковой Т. А. — М.: Скарабей, 1993. — Т. 2. — 272 с. Хэгерманн Д. Карл Великий / пер. с немецкого В. П. Котелкина. — М.: ООО «Издательство АСТ»: ЗАО ННП «Ермак», 2003. — 684 с.
[6]При нем был крещен вождь датчан Гаральд в 826 г. и началась миссия епископа Ансгара. См. Губанов И. Б. Культура и общество скандинавов эпохи викингов. — СПб.: 2004. — 142 с.
[7]Аллитерация подразумевает одинаковое начало слов на один и тот же звук или букву (например: «Никто из народа сему не был сходен»).
[8]См. Василик В. В. Жизнь и творчество Романа Сладкопевца // Ежегодная богословская конференция ПСТБИ. — М., 2000.
[9]См. Мельникова Е. М. Меч и лира. — М.: Мысль, 1987.
[10]Подробнее о стилистике и образной системе Гелианда см. SowinskiB. DarstellungsstilundSprachstilimHeliand. Köln, 1985.
[11]Беовульф. Перевод Тихомирова. Западноевропейский эпос. — М., 1975. — С. 10.
СЛОВО IV - О МОЛЧАНИИ
До конца XX века творения святителя Феолипта Филадельфийского (ок. 1250–1322), учителя свт. Григория Паламы, были практически неизвестны: лишь один трактат (по плохой рукописи) был издан в греческом «Добротолюбии». Лишь в самом конце XX века два ученых, Р.Синкевич и И.Григоропулос, практически одновременно издали найденные творения святителя, среди которых центральное место занимают аскетические сочинения (числом 23). С 2000 года нами осуществляется перевод этих сочинений, ранее не известных русскому православному читателю. В настоящее время после «Посланий», «Оглашений», «Увещеваний» и «Монашеских установлений» издается перевод с комментариями «III–VI слова о трезвении». Сегодня мы публикуем «Четвертое (4-е) слово о трезвении» в котором говорится о молчании.
