143
Четверг первой седмицы
Песнь 1
Тропарь 5
Богатство душевное иждив грехом, пуст есмь добродетелей благочестивых, гладствуя же зову: милости Подателю, Господи, спаси мя.
(Богатство мое, о Спаситель, расточив в распутстве, пуст я плодов благочестия, голодный взываю, Отче щедрый, Ты предвари меня и умилосердись.)
«Богатство душевное я растратил из-за своих грехов, поэтому пуст стал многоразличных добродетелей благочестивых. Но, от голода изнемогая, зову: милости Подателю, Господи, спаси меня!» Тут обыгрывается новозаветная история блудного сына. Он все свое богатство растратил, живя блудом, и стал голодать. От этого начал изнемогать и просить у отца и у Господа милости (см. Лк. 15:11–19).
Хотя это не ветхозаветная тема, но мы рассмотрим этот тропарь, потому что в нем заключена очень важная мысль. Грех — это не просто некое нарушение какого-то более или менее важного закона. Неправильно воспринимать грех аналогично тому, что папа, например, сказал ребенку что-то сделать, а тот не сделал — и его поставили в угол или шлепнули. Грех подобен отраве. Понятно, что никто не будет покупать и употреблять яд, как бы его ни расписывали и ни расхваливали на рынке, если там написано: «Яд. Умрешь мгновенно без мучений, сразу попадешь в ад». Даже те, кто думают о самоубийстве, не станут покупать такой яд, потому что их испугает категоричность утверждения. Но если написать о том, что этот яд на самом деле не убивает, а дает наслаждение, что «ты будешь радоваться долго и эта радость перейдет в вечную жизнь вместе с тобой», то конечно, его все купят и умрут.
То же самое происходит с грехом. Нам просто внушается мысль, что грех — это некая сладость, а не смертельный яд. Нет, грех есть смерть, и все, кто его попробуют, умрут, как Адам и Ева, потому что этот яд отравляет душу. Одним из последствий отравления является то, что душа (раньше, чем тело видимым образом) начинает разрушаться. Разрушение души приводит к тому, что те таланты, силы, качества, способности, которые ей дал Бог, просто утрачиваются.
Наверное, каждый взрослый человек сможет вспомнить хотя бы одного своего знакомого, который был, например, талантливым мастером, певцом, художником, а теперь утратил все свои способности. Причем разрушить всё в жизни одаренного человека могут не только наркотики, алкоголизм или блуд, но и гордыня, тщеславие, самомнение, гнев, зависть. Если человек постоянно только и делает, что грешит, пусть даже в малых количествах, то он постепенно разрушает этим свою душу и в результате лишается своих талантов, потому что теряет способность служить людям тем даром, который получил от Бога. Вместе с разрушением душа утрачивает те добрые качества, которые ей были присущи изначально.
Поэтому так важно, что мы, согрешив и осознав, что вкусили смертельный яд, идем и плачем в покаянии перед Богом. Покаяние возрождает нашу душу и возвращает те добрые качества, которые мы утратили из-за греха. А если человек не кается, то становится все злее и злее. Например, обычная женщина, среднестатистическая христианка без особых дарований и тяжких грехов, которая никого не убивала и не проклинала, любит своих детей и внуков, живет на пенсию, ходит в храм по воскресеньям, молится, периодически причащается, живет себе тихо-мирно, вдруг по какой-то причине возненавидела свою невестку, жену своего сына. Но эту злобу она не уврачевала покаянием, потому что не считала себя виноватой: «Я — старшая, а эта пигалица еще на меня голос повышать будет в моем доме? Это что за безобразие? И я должна у нее прощения просить? Не буду ни за что. Я не виновата ни в чем. Это она пусть приходит и у меня просит прощения». С этими мыслями она ходит на молитву и спокойно живет, не предпринимая никаких усилий. И дальше какое-то время все в ее жизни продолжается как обычно. Но обида, непрощение, отсутствие любви — это грех. Женщина не считает это грехом, но через какое-то время у нее вдруг начинает откуда-то постоянно появляться раздражение. Сначала оно направлено на невестку, а потом уже и на сына: «Что он в ней нашел вообще? Мать ему дороже или она? Безобразие, неблагодарный». Дальше появляется раздражение на внука, соседей и так далее. В итоге она становится постоянно раздраженной и ей уже не хочется молиться. И хотя она по-прежнему молится, потому что знает, что это нужно делать, но молитва уже не приносит ей никакого утешения и радости. Женщина мучается, приходит на исповедь, кается во всех своих грехах: «Раздражаюсь, батюшка, завидую, сержусь. Обычное все. Простите и разрешите». Батюшка читает разрешительную молитву, но ничего не меняется. Через полгода она приходит и говорит: «Батюшка, я уже не могу так, жить не хочу. Тоска, отчаяние, уныние, свет Божий мне не мил. Я знаю, что это она, невестка, мне что-то сделала, потому что я вычислила по звездам — ее прабабушка в седьмом колене была ворожеей. Кто поможет, к кому мне съездить на отчитку?» Опытный батюшка не советует никуда ехать. Но женщина не слышит, а ее душа умирает, и священник это просто чувствует, он даже запах обоняет «разложившегося» прямо на его глазах трупа души.
А началось все с гнева, с непрощения, с нежелания помолиться за обидчика: «Что это я буду молиться? Она виновата, это ее проблемы». И этот маленький, крошечный «грешок» разрушает душу, как яд. Всем известно, чем может обернуться появление даже пятнышка плесени на продуктах или еще где-то. Так происходит и с грехом. Поэтому грех — не просто некое преступление, в котором нам надо признаться, а яд, который мы выпили, и его надо из себя выдавить. Для этого, например, женщине, о которой говорилось выше, надо было найти причину, с которой началось разложение души, и исповедоваться, отречься от этого, сказать: «Господи, я была не права, теперь я молюсь за невестку, за жену моего сына. Дай Бог ей многая лета, ведь это я во всем виновата. И, разрушая себя, я, несомненно, отравляла других, потому что мы все одно целое, в одном мире живем!» Вот таким образом надо о грехе говорить, а не так, будто это некое правонарушение, в котором надо признаться, а из-за того, что ты признался и явился с повинной, тебя не посадят в тюрьму. На самом деле должно быть именно переживание того, что ты вкусил смертельного яда, и, чтобы не разрушить свою душу, что очень страшно, его надо из себя извергнуть.
Песнь 2
Тропарь 1
Мужа убих, глаголет, в язву мне и юношу в струп, Ламех, рыдая вопияше; ты же не трепещеши, о душе моя, окалявши плоть и ум осквернивши.
(«Мужа убил я, — говорит, — в язву себе, и юношу — в струп», — Ламех, рыдая, восклицал; ты же не трепещешь, душа моя, помрачивши тело и ум осквернивши.)
Ламех говорит: мужа убил в язву мне и юношу в рану мне (см. Быт. 4:23), ты же не трепещешь, душа, огрязнивши («окалявши» — от слова «кал») плоть и осквернив ум. Здесь вспоминается история Ламеха, потомка Каина, который убил уже не одного человека, а двух (см. Быт. 4:23) и говорил, что наказание за это очень велико: убив, он сам же и мучился.
Раскольников в романе Достоевского «Преступление и наказание» говорил, что он себя убил, а не старушонку. Так и Ламех тоже убил себя. И, проводя эту параллель, Андрей Критский пишет, что мы почему-то не волнуемся о том, что, хотя, может, человека и не убили, но ум свой осквернили и плоть изгадили. А оскверненный ум, как мы уже говорили, приводит к смерти души. Это значит, что по сути дела в нашем мертвом уме рождаются только мертвые мысли, которые несут смерть нам самим и всему окружающему.
Это страшное состояние, потому что пока ум здрав и не осквернен, он сопротивляется тому злу, которое пытается проникнуть в сознание. Но если ум мертв, в нем только плотские мысли и нет ничего светлого и духовного, то он начинает то зло и смерть, которыми он наполнен, называть светом, жизнью и добром. Человек с мертвым умом говорит, что развратничать — это естественно, что убийства способствуют уничтожению плохих людей и завоеванию жизненного пространства хорошими, что незачем знать правду, если обман приводит к комфортному положению и так далее. То есть он все ниспровергает и заражает мертвыми мыслями все вокруг.
Поэтому очень важно бороться за чистоту ума. Если ум мертв, то и человек будет мертв, и все, кто слушает его, будут мертвы. Ум может убить гораздо больше людей, чем любое оружие. И самое неприятное и страшное, что убивает он не тела, а души. И мы, слушая слова этого тропаря, должны помнить, что если в нашем уме гнездятся злые помыслы, зависть по отношению к кому-то и так далее, то это сродни убийству и сначала мы этим убиваем самих себя и свой ум.
Тропарь 2
Столп умудрила еси создати, о душе, и утверждение водрузити твоими похотьми, аще не бы Зиждитель удержал советы твоя, и низвергл на землю ухищрения твоя.
(Столп умыслила ты, о, душа, создать и твердыню водрузить твоими вожделениями; если бы Творец не обуздал замышления твои и поверг на землю ухищрения твои.)
Тропарь говорит о том, что ты, человек, задумал создать столп, подобно вавилонскому (см. Быт. 11:3–4), и сотворил его, исполняя свои похоти. И если бы Создатель не вмешался в этот процесс (см. Быт. 11:5–9), ты бы его создал до небес, то есть произрастил бы в себе такую гордыню, что вознесся бы против Бога.
Если человек вдруг подумает: «Буду делать все, что захочу» — и начнет поступать в соответствии со своими похотями: «похотелось» пойти выпить — выпил; «похотелось» съесть что-то — съел; «похотелось» в ресторан пойти — сходил; деньги кончились, а хочется еще в ресторане посидеть — убил другого человека, взял его деньги и пошел снова в ресторан, — то это и есть путь похотей. Встав на этот путь, люди зачастую поступают хитро и изворотливо, а потом один становится маньяком, другой — вором, кто-то развратником, наркоманом или алкоголиком. Но так или иначе Бог вмешивается и бо́льшую часть людей останавливает. А если бы кого-то не остановил, то он вознесся бы главою непокорною выше Вавилонского столпа, возомнил бы себя царем и богом, подобно всем хорошо известной героине сказки «О рыбаке и рыбке», которая пожелала стать владычицей морскою и хотела, что-бы золотая рыбка была у нее на посылках. Вот чем это может закончится, если процесс не остановить. Поэтому Промысл Божий попускает нам как бы утыкаться в стену, спотыкаться, падать и рушит наши планы.
Например, мы придумали, как достать денег, чтобы построить дом в триста квадратных метров, а все пошло не так. Через полгода еще одну попытку предприняли — опять наш план провалился, и все сорвалось. И это не враги какие-то нам вредят, это Бог вмешивается посредством разных событий и не дает дом построить: кого-то болезни сваливают, у кого-то дети своим поведением переключают все внимание на себя. А если бы Господь не вмешался в этот процесс, то мы все стали бы как творцы Вавилонской башни.
И во время Великого поста, в этот период особого покаяния, каждому нужно осознать, что ропот против Бога — это на самом деле ропот против Его милосердия, ограничивающего похоти человека. То есть, когда я хочу чего-то, а Он мне не дает — это и есть Промысл Божий, вмешивающийся и сдерживающий мое похотение. И, осознав это, надо перестать роптать, поскольку ничто так не отгоняет от человека Божию благодать, как ропот. За это израильский народ погиб в пустыне. Чтобы этот ропот и нас не погубил окончательно, нужно понять, что все события в прошедшем году и ранее, из-за которых мы роптали или раздражались, на самом деле были посланы нам милостивым и премудрым Богом.
Тропарь 3
О како поревновах Ламеху, первому убийце, душу яко мужа, ум яко юношу, яко брата же моего, тело убив, яко Каин убийца, любосластными стремленьми.
(О, как подражал я Ламеху, древнему убийце: душу— как мужа, ум— как юношу, как брата — тело мое убил, как Каин убийца, сластолюбивыми стремлениями.)
Этот тропарь по смыслу перекликается с 1-м тропарем 2-й песни четверга. Своим стремлением к страсти, ко греху мы разрушаем тело и убиваем душу. Важно понять, почему мы стремимся ко греху. Когда к нам приходит некий помысл, то он может быть добрым — от Бога, или злым — от беса либо от плоти. В любом злом помысле, не важно, бесовском или плотском, как мы уже говорили, содержится обещание наслаждения, удовольствия, которое и пленяет наше сердце. Для одного это деньги, для другого — женщина, для кого-то — водка, слава или власть.
Соблазнительный помысл и отличается от нейтрального тем, что в нем есть некая приманка, обещание сладости, которую любит сердце. А через ум сластолюбивое сердце как бы говорит человеку: «Остановись, давай просто посмотрим. Никто не заставляет тебя строить этот дом. Просто помечтай, как мог бы дом выглядеть: три этажа, тут вот это будет располагаться, а там еще вот то-то сделаешь…» И человек погружается в эти приятные размышления, в Интернете смотрит разные картинки, придумывает дом своей мечты. И через какое-то время он уже любит этот дом. И нарисовал его не только в уме, а реальный план начертил в различных ракурсах. Он уже не может от него отказаться и просто должен его построить. А дальше начинается изучение технологий строительства и поиск материальных возможностей для реализации проекта. Человек уже думает, где и как выгоднее взять кредит. А ведь начиналось все с мысли «только посмотреть»… Но в том-то и дело, что в любом плотском помысле содержится сладость, которая привлекает и как бы затягивает в себя. А чтобы этого не было, надо очистить сердце от «любосластных», как говорится в тропаре, стремлений, то есть от стремлений к плотской сладости. А изгоняются они только любовью к Богу, вожделением Царства Божия, стремлением к вечной жизни.
И другого способа нет. Сколько бы вы ни пытались как-то еще, даже молитвой Иисусовой, искоренить эти помыслы — бесполезно. Сердце откликается на сласть, оно хочет удовольствия и наслаждения. И когда приходят помыслы, ум их как бы сковывает: «Только смотри, больше ничего». Примерно так же происходит, когда люди иногда смотрят неприличные картинки в компьютере. Просто смотрят, ничего не делают. И хотя их сдерживают стыд и страх того, что придется потом это на исповеди рассказывать, в глубине души они понимают, что не могут остановить этот процесс. И вроде бы ничего плохого они не делают, но оторваться от этой единственной сладости, которая им приятна, уже не могут. Сердце их к этому влечет. Сколько бы они ни пытались отстраниться, молиться, — ничего не получается, пока сердце не возлюбит Бога и того, что Бог дает. Пока человек не полюбит духовное.
Как уже упоминалось ранее, апостол Павел говорит в Послании к Евреям, перечисляя древних праведников Ветхого Завета, что они были странники и пришельцы на земле (см. Евр. 11:13) Они скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли (Евр. 11:38), потому что имели дерзновение, надежду на Горний Град (см. Евр. 11:16). Они могли не прилепляться к тому, что давала им земля, к удовольствиям и сладостям, потому что умом устремлялись в Небесное Царство. Если праведники Ветхого Завета могли так делать, неужели человеку Нового Завета это невозможно?
Для этого и предоставлены нам те Дары, которые даются прежде всего в причащении Святых Тела и Крови Иисуса Христа. Святые Дары сами по себе вожделенны. Они устремляют сердце к тому, чтобы алкать их и получать радость от того, что ты вкушаешь. Это такой дар Бога человеку: сами по себе Дары — Тело и Кровь Господа Иисуса Христа, которыми мы причащаемся, содержат в себе сладость, но не плотскую, которую помысл обещает, а духовную. Поэтому, причащаясь, мы переживаем ту радость общения с Богом, которая заключена в этом таинстве, и жаждем повторить это снова.
И если бы мы причащались регулярно, если бы мы алкали, вкушали и снова алкали, то это было бы серьезным противовесом тем любосластным стремлениям, которые содержатся в нашем сердце. Если бы мы читали в Библии о духовном, о том, что обещано нам Богом; если знали бы, что наступит день, когда не будет ни болезней, ни печали, ни воздыхания (см. Откр. 21:4), не будет зла, греха, грешников; если думали бы об этом и ради этого терпели, то молитвой и таинствами, которые дает Церковь, мы бы иссушили эту любосластность нашего сердца. А пока мы ее не иссушаем, она постоянно себя обнаруживает. Только помысл пришел — и он уже нам нравится. Сам помысл ни в чем не виноват, он такой по природе, плотской, он несет в себе обещание наслаждения. Виновато сердце, которое привыкло наслаждаться плотскими вещами, а не духовными.
Отрывок из книги священника Константина Корепанова
под названием "Откуду начну плакати окаянного моего жития деяний?.."