568
Для святителя Феофана важно, что 24 молитвы заключают в себе самые разные чувства к Богу и разные созерцания, в них поминается вся духовная жизнь[1]. Проанализируем содержание главных чувств к Богу, которые мы обнаруживаем в 24 молитвах. Принципиальное значение имеет тот факт, что 24 молитвы возгревают покаянные чувства, потому что покаянное делание является основополагающим в православной аскезе. Во второй молитве выражено покаянное чувство грядущего суда Божия и вечного наказания: «Господи, избави мя вечных мук». 16-я молитва Златоуста апеллирует к покаянной памяти смертной: «Господи, даждь ми слезы и память смертную, и умиление (κατάνυξιν)». Слезы являются выражением печали по Богу, а греческое κατάνυξις (умиление-сокрушение) близко к понятию πένθος (сокрушение).
Покаянное краткое взывание к Богу достигает кульминации в 12-й молитве, оно выражено словами благоразумного разбойника из Евангелия: «Господи небесе и земли, помяни мя грешнаго, студнаго и нечистаго во Царствии Твоем (του αμαρτωλού, του αισχρού, του πονηρού και βεβήλου κατά το μέγα έλεός σου, όταν έλθης εν τη βασιλεία σου)». Греческая версия текста пространнее, ее нельзя считать краткой молитвой, она в три раза длиннее, чем Иисусова молитва: «Господи небесе и земли, помяни мя — грешнаго, студнаго, лукаваго и нечистаго — по велицей милости Твоей[2], егда приидеши во Царствии Твоем»[3]. Христианин должен стяжать покаянный дух и всегда его хранить в своей молитвенной памяти, сознавая себя грешником, взывающим к Пресвятому Богу: «Господи, аз яко человек согреших, Ты же яко Бог, помилуй мя» (молитва седьмая)[4]. В исихастской традиции молитва Иисусова понимается как молитва покаянная. Предложенное для Серафимы Поливановой правило возгревает живые чувства грешного человека ко Всесвятому Богу, что помогает преуспеть в умной покаянной молитве.
При этом возгревание чувств у святителя Феофана отнюдь не означает какого-либо стремления к экзальтированным состояниям, использования психотехник, которые приводят к религиозным экстазам. Тем не менее подобное утверждение о православной мистике делает в своем религиоведческом исследовании Г. В. Христокин: «Необходимо отличать методологии трех теологий: естественной теологии — гипотезы относительно Бога вырабатываются разумом; догматической теологии — принятие на веру вероучения, данного в Писании, Предании и учительстве Церкви; мистической теологии — экстатические переживания, из которых невозможно выводить вероучительные или философские положения»[5].
Приведенные тезисы Г. В. Христокина представляются нам некорректными, и вот почему: 1) естественная теология опирается не только на методическую работу человеческого разума, а на естественное Откровение Творца, которое свойственно не теологическому, а философскому дискурсу о Божественной первооснове бытия; 2) догматическая теология апеллирует не только к Священному Писанию, но и к Священному Преданию; 3) мистическую теологию не следует отождествлять с опытом религиозных экстазов. Так, в исследованиях В. Н. Лосского мистическая теология обеспечивает весьма содержательные вероучительные и философские выводы, например, о возможности соединения человека с Богом по энергии и невозможности соединения по сущности. В самом деле, православное богословие нетварных энергий было основано на исихастском опыте экстасиса, но подобный опыт и учение не следует путать с техниками экстаза. Паламитское богословие, развиваемое на основе мистического опыта, творчески анализирует и переосмысливает аристотелевское понятие энергии и очень далеко от любой формы иррационализма.
Во время жизни святителя Феофана Затворника западнохристианский мир часто предлагал иррационалистическое понимание христианства: так, острые религиозно окрашенные переживания весьма приветствовались, были приоритетными в движении ривайвелизма. Основной целью этого миссионерского североамериканского движения было религиозное пробуждение — ривайвлы (англ. revival — «возрождение»). Эти состояния переживали номинальные прихожане-протестанты, после чего они становились ревностными активистами у себя на приходах. Основу и главную ценность ривайвелизма составлял опыт «обращения к Богу», который нередко сопровождался экзальтированными состояниями и полученными в этих состояниях «откровениями». Пребывая в экзальтированных состояниях, протестанты теряли контроль над собой, речевое поведение становилось спонтанным, с непроизвольными выкриками, конвульсиями. Святитель Феофан критиковал такого рода опыт и сближал его с одиозным феноменом отечественного кликушества. Когда постепенно из движения ривайвелизма развилось движение святости, то достаточно распространилась практика экзальтации во время общинных и публичных молитв. И движение святости, и ривайвелизм располагали своими техниками экстазов, которые позволяли пастве за непродолжительное время уикенда получить внешне впечатляющий мистический опыт. Такого рода опыт мог быть положен в основу обновленной религиозной жизни христианской общины, в начале XX столетия подобный опыт сформировал влиятельное движение пятидесятников.
Для святителя Феофана очень важна была не только тема религиозных размышлений, богомыслия и богословия, но и тема религиозных чувств, возгревания чувств по причине соотнесенности данной сферы человеческой жизни с жизнью человеческого сердца. В 20-й молитве Златоуста мы читаем по-славянски про вхождение покаянного чувства — страха Божия в сердце человека. Отметим, что греческий текст в данном случае не упоминает о сердце: «Господи, всели в мя корень благих, страх Твой в сердце мое (τον φόβον σου)». Напротив, 21-я молитва в греческом тексте содержит тему сердца, хотя в славянском о сердце не говорится: «Господи, сподоби мя любити Тя от всея души моея и помышления (εξ όλης της ψυχής μου και της διανοίας μου και της καρδίας) и творити во всем волю Твою»[6]. Грехи и страсти потемняют сердце человека, поэтому в шестой молитве звучит просьба о просвещении: «Господи, просвети мое сердце, еже помрачи лукавое похотение (η πονηρά επιθυμία)»[7]. Благодать, просвещающая сердце, изгоняет из него даже тончайшие греховные помыслы, см. 17-ю молитву: «Господи, даждь ми помысл исповедания грехов моих», в греч. — των λογισμών μου εξαγόρευσιν («помыслов моих искупление»).
Борьба со страстями вселяет в человека смирение, 10-я молитва дышит этим чувством: «Господи, Боже мой, аще и ничтоже благо сотворих пред Тобою, но даждь ми по благодати Твоей положити начало благое (αλλ’ αρξαίμην ποτέ τη ευσπλαγχία σου)». Сокращенным цитированием этой молитвы Златоуста является пастырский совет святителя Феофана преподобному Герману (Гомзину): «Смиренные чувства Ваши… благословенны, всегда будьте в них, и как проснетесь, первое слово Ваше к Богу да будет: дай мне, Господи, положити начало благое!»[8]Постепенно борьба со страстями водружает на место страстей добродетели: смирение, целомудрие и послушание (ταπείνωσιν, εκκοπήν θελήματος και υπακοήν, 18-я молитва), терпение, великодушие и кротость (υπομονήν, μακροθυμίαν και πραότητα, 19-я молитва)… Борьба со страстями, как правило, — это долгий процесс, идущий часто с переменным успехом. В случае неуспеха необходимо воспринимать его как искушение и через покаяние возвращаться на аскетический путь. Пятая молитва учит благодушно переносить искушения: «Господи, избави мя от всякаго искушения и не остави мене (λύτρωσαί με από παντός πειρασμού και εγκαταλείψεως)».
Здесь возникает еще одна важная для аскетики тема — чувство богооставленности. Упорствование в грехе может закрыть для человека двери покаяния и обречь его на то, что в аскетике называется наказательной богооставленностью, поэтому человек взывает: «Господи, в покаянии мя приими (εν μετανοία με παράλαβε) и не остави мене». Здесь прорисовывается образ трех этапов духовного пути: на первом этапе благодать поддерживает человека в его покаянии и молитвах, на втором этапе человек встречается со множеством искушений и даже с богооставленностью, на третьем — он достигает цели духовного пути. Подробно о трех этапах писал архимандрит Захария (Захару), правда, он в своих рассуждениях сосредотачивался на опыте преподобного Силуана Афонского и архимандрита Софрония (Сахарова)[9]. Между тем понятие богооставленности в контексте трех этапов духовного возрастания встречается и у других подвижников, в том числе у святителя Феофана Затворника[27] и блаженного Диадоха Фотикийского. Приведем учение блаженного Диадоха о трех этапах: «Дух Святый в самом начале преуспеяния… дает душе полным чувством и удостоверительно вкусить сладости Божией… потом надолго скрывает богатство сего животворного дара, чтобы мы, хотя во всех преуспеем добродетелях, думали о себе, что мы ничто… необходимо нам пока нуждением насильственным заставлять себя совершать дела любви… в совершенстве же никто из сущих во плоти сей не может стяжать ее, кроме тех святых, кои дошли до мученичества и совершенного исповедания»[10]. Патролог Ж.-К. Ларше проследил тему богооставленности в греческой патристике у достаточно представительного ряда авторов, особенно он сосредоточился на этом опыте в изложении преподобного Симеона Нового Богослова. Каких-либо текстов святителя Иоанна Златоуста по богооставленности Ж.-К. Ларше не приводит[11].
Согласно святителю Феофану, упражнения в молитве должны приводить христианина к чувству полного предания себя в волю Божию. Это и запечатлено в 24-й молитве славянской версии, которая по большей части соответствует 23-й молитве греческой версии: «Господи, веси, яко твориши, якоже Ты волиши, да будет воля Твоя и во мне грешнем»[12]. 24-я молитва сосредоточена на доверии Богу, причем она в греческой версии дублирует тему предшествующей молитвы, и в ней добавлено поминание святых: «Κύριε, το σον θέλημα γενέσθω και μη το εμόν, πρεσβείαις και ικεσίαις της Παναγίας Θεοτόκου και πάντων των Αγίων σου, ότι ευλογητός ει εις τους αιώνας (Господи, Твоя воля да будет, а не моя, предстательством и заступлением Всесвятыя Богородицы и всех святых Твоих яко Благословен еси во веки)»[13]. Упоминаемое в молитве имя «Благословенный» является характерным для духовной ветхозаветной практики послепленного периода. Чтобы не нарушать заповедь о неупотреблении имени Бога всуе, верующие в ту эпоху говорили: «Тот, Кто Благословен (ואּה וךּרָּב, букв. «Благословен Он»). По той же причине вместо «Царство Божие» говорили «Царство небесное». Эти особенности словоупотребления отчасти сохранились в греческой святоотеческой традиции и перешли в русскую патристику.
Выше мы привели наставления святителя Феофана из его письма к Серафиме Поливановой, и оно не единственное в своем роде. Есть еще несколько примеров, которые дают хорошее представление о разнообразии пастырских ситуаций и аскетических деланий. 27 декабря 1889 г. святитель Феофан писал монаху Денасию (Юшкову) о том, что ему рано совершать только Иисусову молитву, поскольку монах Денасий отвлекался на молитве, ему следует «перемешивать» с молитвой Иисусовой 24 молитвы св. Златоуста[14]. Продолжительное делание Иисусовой молитвы считается весьма непростым, поскольку ее текст состоит из нескольких постоянно повторяемых слов, и ум подвижника следует за словами по весьма «узкому пути». Это может утомлять ум, в таком случае преподобный Григорий Синаит советовал иногда варьировать текст Иисусовой молитвы[15]. С этим советом был знаком святитель Феофан, цитировал его в своих наставлениях. Тем не менее в письме к монаху Денасию святитель избрал другой путь: чередовать Иисусову молитву с повторением кратких молитв Златоуста, что помогает избежать отвлечения ума от повторяемой Иисусовой молитвы и не допускает ее чисто механического воспроизведения.
25 апреля 1890 г. святитель Феофан в письме к Софье Васильевне Чичериной[16] предложил ей избранными короткими молитвами взывать к Богу утром и вечером, а также в течение дня. На первом месте он советовал ставить Иисусову молитву, затем 24 молитвы Златоуста, затем покаянные стихи из 50-го псалма и просительной ектении[17]. В отличие от Серафимы Поливановой, 24 молитвы Златоуста для С. В. Чичериной не заменяли ежедневного правила, они являлись непродолжительными, «минутными» молитвенными упражнениями между утренними и вечерними молитвами. Это упражнение помогало сохранять христианский настрой в течение дня. Помимо того, совет для С. В. Чичериной напоминает рассуждение преподобного Василия Поляномерульского, который с особой силой писал о том, что делание Иисусовой молитвы относится не только ко времени ежедневного установленного келейного правила монаха, но и очень нужно в моменты духовной брани, когда с помощью имени Иисусова монах сражается с вражескими прилогами помыслов.
Преподобному Герману (Гомзину) святитель Феофан в те же годы писал, что через 24 молитвы Златоуста «удобнее переходить к непрестанной молитве с молитвой Иисусовою»[18]. Под непрестанной молитвой святитель Феофан в данном случае понимал хождение пред Богом — это аскетическое понятие из Быт. 5:24: «И ходил Енох пред Богом (וַיִּתְ הַ לְֵּך חֲנֹוךְ אֶ ת־הָ אֱֹלהִ ים)[19]и не стало его, потому что Бог взял его (ם י ִה לֱֹא ֹו תֹא חַקָל ־ י ִכּ)». Септуагинта дает следующее чтение Быт. 5:24: «μετέθηκεν αὐτὸν ὁ θεός (преложил его (Еноха) Бог)». Эти слова также можно перевести «преставил его Бог». Преподобный Ефрем Сирин толковал цитированный стих Пятикнижия в том смысле, что Енох был взят Богом в рай. Преподобный Нил Синайский пояснял, что преложение Еноха надо понимать как переход Еноха из смертного состояния в бессмертное. Таким образом, «хождение пред Богом» привело праведного Еноха к сверхъестественному «восхищению ко Господу». Это событие Священной Истории имеет параллель в опыте исихастов: молитвенное хождение пред Богом, исполнение Его заповедей и борьба со страстями могут завершиться мистическим восхищением ко Господу. Хождение пред Богом святитель Феофан советовал как посильную для его адресатов практику усердных кратких молитвенных обращений к Богу (словами из 24 молитв), которые должны были сопровождаться памятью Божией.
Итак, в последние годы жизни святителя Феофана многие его письма содержат совет брать в качестве особого духовного упражнения 24 молитвы святителя Иоанна Златоуста, пронизанные евангельским Откровением о вечной жизни с Господом Иисусом Христом. Это упражнение помогает человеку более внимательно молиться, возгревать духовные чувства (страх Божий, страх осуждения на Суде, умиление, печаль по Богу), способствует непрестанному покаянию и выражает желание избавиться от страстей-понуждений и насадить в сердце добродетели[20]. Также в этом духовном упражнении звучат важные темы: духовные испытания и искушения; благодатное углубление в сердце страха Божия и любви; молитвенное прошение о несоблазнительном общении с ближними; прошение о молитвенном ходатайстве Матери Божией и святых. Таким образом, 24 молитвы дают в миниатюре практически все, о чем пространно говорит утреннее и вечернее правило. Для святителя Феофана 24 молитвы Златоуста представлялись духовным упражнением, оживляющим чувства к Богу, собирающим внимание и подводящим человека к трудному аскетическому деланию — к молитве Иисусовой. Возгревание чувств в православной аскезе на примере 24 молитв или на каких-либо других примерах не следует путать с использованием техник религиозных экстазов, как это было в движении ривайвелизма и движении святости. К экстатической религиозности, пусть даже и наполненной христианской лексикой и атрибутикой, святитель Феофан относился принципиально негативно.
Интересно, что советы святителя Феофана относительно 24 молитв Златоуста строятся как личный путь его адресата. От 24 молитв Златоуста к молитве Иисусовой переходили лично Серафима Поливанова, монах Денасий… При этом путь от разнообразных кратких молитв к деланию молитвы Иисусовой зафиксирован исследователями православной духовности как исторический процесс в исихастской традиции. Упражнения в кратких молитвах присутствуют в православной аскетической традиции с IV в. По свидетельству преподобного Иоанна Кассиана Римлянина, древнеегипетские монахи молились, повторяя стих псалма: «Боже, в помощь мою вонми, Господи помощи мне потщися» (Пс. 69:2)[21]. На основе упражнений в подобных кратких молитвах постепенно сформировалось делание Иисусовой молитвы: Господи Иисусе Христе, помилуй мя грешнаго. Этот исторический переход от разнообразных кратких молитв к молитве Иисусовой, бывший в период семи Вселенских соборов, повторялся в судьбах отдельных благочестивых людей конца XIX в. и иных эпох. В этом смысле святитель Феофан, проявляя творческое начало, своими адресными наставлениями фактически шел по путям исихастской традиции первых веков ее существования.
Источник: Богослов.ru
Источники:
1. Григорий Синаит, преп. Творения. М.: Новоспасский монастырь, 1999.
2. Добротолюбие: в 5 т. Т. 3. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1992.
3. Иоанн Златоуст, свт. Творения: в 12 т. Т. 2. Кн. 2. СПб.: Изд. Санкт-Петербургской духовной академии, 1896.
4. Иоанн Кассиан Римлянин, прп. Писания. Сергиев Посад. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1993.
5. Летопись жизни и творений святителя Феофана, Затворника Вышенского. 1815–1894: в 6 т. Т. V.: 1879–1888. М.: Изд. Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2022.
6. Летопись жизни и творений святителя Феофана, Затворника Вышенского. 1815–1894: в 6 т. Т. VI. 1889–1894. Кн. 1. 1889–1891. М.: Изд. Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2023.
7. Летопись жизни и творений святителя Феофана, Затворника Вышенского. 1815–1894: в 6 т. Т. VI. 1889–1894. Кн. 2.: 1892–1894. М.: Изд. Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2023.
8. Собрание писем святителя Феофана: вып. 1–8. Вып. 1. М.: Изд. Афонскаго Русскаго Пантелеимонова монастыря, 1898–1901, 1898.
9. Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Вып. V и VI. М.: Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря; Паломник, 1994.
10. Начертание христианского нравоучения. Т. I // Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. М.: Изд. Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря; Паломник, 1994.
11. Οι 24 Μικρές προσευχές του αγίου Ιωάννη // Аskitikon
Литература:
12. Аскетизм по православно-христианскому учению. Том первый. Основоположительный. Этико-богословское исследование Сергея Зарина. Книга первая. Критический обзор важнейшей литературы вопроса. СПб., 1907.
13. Георгий (Тертышников), архим. Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении. М.: Правило веры, 1999.
14. Далмат (Юдин), иером. Начальный этап бытования молитв утренних и вечерних по печатным источникам (1596–1622): возникновение, вариативность состава, пути передачи текста // Богословский вестник. 2015. № 18–19. С. 289–341.
15. Захария (Захару), архим. Вспомни твою первую любовь. Сергиев Посад. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2018.
16. Климент, митр. Калужский и Боровский. Святитель Феофан Затворник о молитве Иисусовой по материалам его переписки периода пребывания в Вышенской пустыни // Полное собрание творений Феофана, Затворника Вышенского
17. Ларше Ж.-К. Преподобный Силуан Афонский. М.: ПСТГУ, 2016.
18. Харитонов В. Обозрение главных сочинений Преосвященного Феофана Тамбовского нравственно-аскетического содержания. Кандидатское сочинение // Государственный архив Республики Татарстан (ГА РТ).
19. Христокін Г. В. Методологія сучасної православної теології та грецька патристика // Гілея: науковий вісник. 2016. № 111 (8). С. 291–295.
20. Spidlik T. La doctrine spirituelle de Theophane le Reclus. Roma, 1965.
[1] Летопись жизни и творений святителя Феофана… Т. VI. Кн. 2. С. 372.
[2] Ср. с Пс. 50:1.
[3] Ср. с 3-м антифоном на Литургии
[4] Третья молитва также укрепляет покаянный дух: «Господи, умом ли или помышлением, словом или делом согреших (είτε λόγω είτε έργω είτε κατά νουν και διάνοιαν ήμαρτον), прости мя».
[5] Христокін Г. В. Методологія сучасної православної теології та грецька патристика // Гілея: науковий вісник. 2016. № 111 (8). С. 294.
[6] Греческий текст 24 молитв в данном случае полнее цитирует библейскую заповедь из Втор. 6:5: «Люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею.«(בְ ּכָל־לְ בָ בְ ָך֥ ּובְ כָל־נַפְ שְ ָׁך֖ ,σου ψυχής τῆς όλης ἐξ καὶ σου καρδίας τῆς ὅλης ἐξ)
[7] В исихастской «Лествице» преподобного Иоанна Синайского сначала следуют ступени покаяния (Лествица 1–7), затем ступени борьбы со страстями (Лествица 8–26), они подводят к опыту духовного просвещения, то есть к опыту священной исихии (Лествица 27) и умно-сердечной молитвы (Лествица 28).
[8] Творения иже во святых отца нашего Феофана Затворника. Собрание писем. Вып. V и VI. М.: Паломник, 1994. С. 173. В письмах к о. Герману встречаются рекомендации святителя Феофана — молиться 24 молитвами Златоуста. Там же. С. 190, 197, 199.
[9] Захария (Захару), архим. Вспомни твою первую любовь. Сергиев Посад. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 2018. 427 с.
[10] Летопись жизни и творений святителя Феофана… Т. V. С. 885.
[11] Добротолюбие: в 5 т. Т. 3. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1992. С. 64–65.
[12] Ларше Ж.-К. Преподобный Силуан Афонский. М.: ПСТГУ, 2016. С. 154–221.
[13] Греч. вариант несколько пространнее: Κύριε, ως κελεύεις, Κύριε, ως γινώσκεις, Κύριε, ως βούλει, γενηθήτω το θέλημά σου εν εμοί.
[14] 24-я молитва будет краткой, если ее дополнительно сократить или разделить на 3–4 молитвы.
[15] Летопись жизни и творений святителя Феофана… Т. VI. Кн. 1. С. 159.
[16] Григорий Синаит, преп. Творения. М.: Новоспасский монастырь, 1999. С. 95–96.
[17] Чичерина С. В. (1867–1918) — духовная дочь святителя Феофана, педагог и публицист, этнограф, член Русского географического общества.
[18] Летопись жизни и творений святителя Феофана… Т. VI. Кн. 1. С. 221. В письме к Наталье Карасевой дан пример молитвы из ектении: «Прощение и оставление грехов даруй мне, Господи». Летопись жизни и творений святителя Феофана… Т. VI. Кн. 2. С. 372.
[19] Летопись жизни и творений святителя Феофана… Т. VI. Кн. 1. С. 279.
[20] Септуагинта дает чтение: «εὐηρέστησεν Ενωχ τῷ θεῷ (угодил Енох Богу)».
[21] Тема страстей в 24 молитвах не раскрывается детально, однако тема противоположных им добродетелей отчасти компенсирует это. Упомянутые в молитвах смирение, целомудрие и кротость противоположны страстям гордости, блуда и гнева.