ГлавнаяНовости «Радуйся, Агнца и Пастыря Мати» (Богосло...
«Радуйся, Агнца и Пастыря Мати» (Богословско-филологический комментарий четвертого кондака и икоса акафиста Пресвятой Богородице)
421
Гимнография — это не просто поэтическое украшение православного богослужения. Это язык Церкви, через который передается вера людей, их молитва и благодарность Богу.
В православных песнопениях раскрываются величайшие тайны христианства, прославляются Господь, Богородица и святые. Сама церковная поэзия становится формой живого Священного Предания — хранилищем духовного опыта многих поколений верующих.
Неразрывно с гимнографией связан и церковнославянский язык — язык Священного Писания и богослужения, язык, на котором верующие говорят с Богом. Церковнославянский язык вводит людей в пространство Церкви, помогает осмыслить мистический опыт соприкосновения с божественным, приобщает к ее многовековому наследию.
В настоящей заметке рассматривается один из гимнографических шедевров — четвертый кондак и икос Великого Акафиста Пресвятой Богородице на церковнославянском языке.
Предлагаем читателям сайта ознакомиться с богословско-филологическим комментарием этих песнопений.
Одним из наиболее почитаемых и богословски насыщенных произведений православной гимнографии является Великий Акафист Пресвятой Богородице.
Слово «Акафист» является калькой древнегреческого ὁ Ακάθιστος Ύμνος — неседа́лен, неседа́льная песнь или «песнь, которую поют, не садясь, стоя»[1]. Акафист — жанр православной церковной гимнографии, представляющий собой хвалебно-благодарственное пение, посвященное Господу Богу, Богородице, ангелу, а также тому или иному святому. В отличие от древних кондаков, он содержит хайретизмы — ряд восхвалений, начинающихся со слова Ра́дуйся[2].
Изначально Великий Акафист являлся «хвалебно-догматическим песнопением ко Пресвятой Богородице», а позже по его подобию были созданы похожие гимны[3].
Составленный, по преданию, в византийскую эпоху середины V — начала VI вв. и приписываемый святому Роману Сладкопевцу, он вот уже более полутора тысяч лет звучит в храмах во время Великого поста[4].
Этот акафист не только воспевает Богородицу как Заступницу человеческого рода и Матерь Бога, но и исповедует важнейшие догматы православной веры: о Боговоплощении, о спасении человечества, о будущей жизни[5].
Основная часть Акафиста включает в себя 24 строфы: 12 кондаков и 12 икосов. Строфы акафиста соединяют в себе библейские образы и изящество поэтической формы [6].
Содержание гимна раскрывает повествование о событиях земной жизни Девы Марии и Иисуса Христа, а затем восхваляет Господа и Его Пречистую Матерь с богословской точки зрения[7].
Четвертая пара кондака и икоса относится к исторической части Великого Акафиста. В этих гимнах говорится о непорочном Рождестве Господа.
Обратимся к церковнославянскому тексту.
Кондак:Бу́рю вну́трь име́я помышле́ний сумни́тельных, целому́дренный Ио́сиф смяте́ся, к Тебе́ зря́ небра́чней, и бракоокра́дованную помышля́я, Непоро́чная, уве́дев же Твое́ зача́тие от Ду́ха Свя́та, рече́: Аллилу́иа!
Икос:Слы́шаша па́стырие А́нгелов пою́щих плотско́е Христо́во прише́ствие, и те́кше я́ко к Па́стырю ви́дят Сего́ я́ко а́гнца непоро́чна, во чре́ве Мари́ине упа́сшася, Ю́же пою́ще ре́ша:
Ра́дуйся, А́гнца и Па́стыря Ма́ти, ра́дуйся, дво́ре слове́сных ове́ц.
Существуют и русские переводы акафиста Пресвятой Богородице.
Святителя Филарета (Дроздова):
Кондак: «Бурю сомнительных помышлений имея внутренно, смутился целомудренный Иосиф, зря Тебя, непорочная, небрачною, и искушаясь возмнить о Тебе, Как о бракоокраденной: но узнав зачатие Твое от Духа Святаго, сказал: аллилуиа!»
Икос: «Услышали пастыри Ангелов, воспевающих Пришествие Христа во плоти, и притекши к Нему, яко пастырю, видят Его, яко агнца непорочнаго, во чреве Марии упасеннаго: и, Ее воспевая, говорили:
Радуйся, Матерь Агнца и Пастыря. Радуйся, ограда словесных овец.
Кондак интерпретирует евангельскую историю о Иосифе Обручнике, который был обрученным мужем Пресвятой Богородицы.
Согласно Евангелию от Матфея, Иосиф узнал, что Мария беременна, и желал тайно отпустить Ее (Мф. 1:19). После этого архангел Гавриил явился во сне успокоил его, сказав: Не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго, родит же Сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их (Мф. 1:20-21). После этого, как повествует евангелист, Иосиф принял жену свою, и не знал Ее, как наконец Она родила Сына Своего первенца, и он нарек Ему имя: Иисус (Мф. 1:24-25).
Описывая состояние Иосифа после того как он узнал о зачатии Приснодевой Марией, гимн возглашает: Бу́рю вну́трь име́я помышле́ний сумни́тельных, целому́дренный Ио́сиф смяте́ся — рус. «Целомудренный Иосиф смутился, обуреваемый сомнением».
Церковнославянский глагол смяте́ся, употребленный в форме аориста, ед. ч., 2 лица восходит к смясти́ся и на русский язык может быть переведен сразу несколькими различными способами.
В контексте кондака наиболее подходящими будут третье и четвертое значения. Именно они передают недоумение Иосифа Обручника. В чем же заключалась причина такого неожиданного возмущения?
Кондак указывает эту причину так: К Тебе́ зря́ небра́чней, и бракоокра́дованную помышля́я — рус. «Видя тебя, непричастную браку, подозревал он нарушение верности».
Действительно, Иосиф не понимал, как его молодая жена могла забеременеть, он, вероятно, стал подозревать ее в супружеской измене, что в иудейском обществе могло привести к осуждению и побиению камнями.
В кондаке приводятся два однокоренных слова: небра́чная и бракоокра́дованная — оба они являются церковнославяно-русскими паронимами и имеют разные значения в указанных языка. Первое говорит о том, что «Мария не знала брака»[11], а второе — что Иосиф помыслил в своем уме о Богородице, «соблазненной прежде законного брака»[12].
Верно замечает святитель Николай Сербский, что верующие часто ошибочно интерпретируют слова, связанные с браком Иосифа и Марии. Владыка говорит: «Она была обручена Иосифу не для того, чтобы жить в браке, но именно для того, чтобы избежать брака. Все подробности обручения сего и его значения содержатся в Предании Церковном. Сщмч. Игнатий говорит, что Дева была обручена, "дабы Рождество Его было сокрыто от диавола и дабы диавол потому думал о Нем как о рожденном от законной жены, а не от девицы"»[13].
По причине беременности Марии Иосиф хотел тайно отпустить ее, жалея Деву и стараясь не допустить расправы над ней со стороны иудеев. Однако архангел в видении открыл ему Тайну Боговоплощения.
Святой, как говорит о нем кондак, уве́дев же Твое́ зача́тие от Ду́ха Свя́та, рече́: Аллилу́иа! — рус. «Узнав о зачатии от Духа Святого, сказал: Аллилуйя!»
Пресвятая Богородица именуется нами Приснодевой[14], потому что она до Рождества своего Божественного Сына, во время него, а также до конца своего земного пути оставалась Непоро́чной. Зачатие Господа произошло таинственным, неестественным для человеческой природы образом, через схождение Святого Духа: «Родившийся от Нее в самом зачатии и рождении от Нее был, как всегда есть, истинный Бог и истинный человек»[15].
Таким образом, кондак не только восхваляет Пресвятую Богородицу, но и содержит в себе догматическое учение Церкви о Непорочном Зачатии Ее Божественного Сына.
Услышали пастухи о пришествии Христа
Второй гимн — икос — посвящен непосредственно событию Рождения по плоти Господа, Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.
В тексте песнопения раскрывается сюжет одного из самых трогательных и светлых эпизодов этой евангельской истории — возвещение пастухам вифлеемским о рождении Мессии.
Евангелие от Луки рассказывает: В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего. Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их, и убоялись страхом великим (Лк. 2:8-9).
Пастухи — люди простые, скромные, живущие вдали от шумной жизни городов. Именно к ним, а не к царям или книжникам, первым обращаются небожители с великой вестью. Это подчеркивает, что Бог приходит ко всем — не по статусу или знаниям, но по сердцу.
Ангел сказал: Не бойтесь, я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь (Лк. 2:10-11).
Это не просто весть о рождении младенца — это провозглашение начала нового времени: Бог стал человеком, чтобы спасти людей от греха и смерти. Ангел указал и на знак: И вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях (Лк 2:12).
Видение исчезло, но сердца пастухов уже горели верой и решимостью. Они без промедления отправились в Вифлеем. Икос продолжает это повествование так: Слы́шаша па́стырие А́нгелов пою́щих плотско́е Христо́во прише́ствие, и те́кше я́ко к Па́стырю ви́дят Сего́ я́ко а́гнца непоро́чна, во чре́ве Мари́ине упа́сшася — рус. «Услышали пастухи, как ангелы поют о пришествии Христа во плоти и поспешили к Пастырю, а увидели Агнца непорочного, во чреве Марии взлелеянного».
Показательно и то, как преподобный Роман Сладкопевец использует в тексте необычный стилистический прием — антитезу. Он называет родившегося Иисуса Христа двумя противоположными наименованиями, которые в церковнославянском языке звучат как Па́стырь и А́гнец.
Церковнославянское существительное па́стырь на русский язык переводится как пастух или поводырь[16].
Этот образ Иисуса Христа — библейский. Он раскрывает заботливое, любящее и окормляющее отношение Иисуса ко всем, кто следует за Ним. Он восходит к Ветхому Завету, где Бог представляется Пастырем народа: Господь — Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться (Пс. 23:1).
Иисус Христос открыто применяет его к Себе: Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец (Ин. 10:11). В этих словах можно усмотреть важную идею. Господь говорит не просто о заботе, но о самоотдаче и жертвенности — Он готов умереть ради тех, кого пасет. Он не наемник, а любящий Пастырь, готовый пострадать ради спасения каждого человека.
В то же время святой именует Господа А́гнцем во чре́ве Мари́ине упа́сшимся.
Образ Агнца, то есть Ягненка[17], связан с жертвенным служением Христа. Он уходит корнями в пасхальную традицию Ветхого Завета, когда агнец закалывался как жертва, чья кровь спасала израильтян от гибели (см. Исх. 12).
В Новом Завете Иисус Христос именуется Агнцем Божиим: Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира (Ин. 1:29) — так сказал о Нем Иоанн Креститель.
Агнец — это символ невинности и послушания, но одновременно — жертвы, принесенной за грехи других. Апостол Петр поясняет: не тленным серебром или золотом искуплены вы..., но драгоценною кровью Христа, как непорочного и чистого Агнца (1Пет. 1:18-19).
Образ Пастыря и образ Агнца кажутся на первый взгляд противоположными — Пастырь ведет, а Агнец приносится в жертву. Но в Личности Иисуса они соединяются: Он — Пастырь, который становится Агнцем ради спасения своих овец.
Итак, увидев Марию с Богомладенцем, пастухи воспели ей хвалебную песнь, которая в икосе передается через хайретизмы. В ней раскрываются образы самой Пресвятой Богородицы.
Ра́дуйся, А́гнца и Па́стыря Ма́ти, ра́дуйся, дво́ре слове́сных ове́ц — рус. «Радуйся, Агнца и Пастыря Мать, Радуйся, загон для разумных овец!»
В богословской традиции чаще всего дво́руслове́сных ове́ц, то есть ограде (загону), уподобляется Церковь, в которой пребывают «овцы» — верующие. Богородица сама названа подобным именованием, потому что от Нее родился Христос — Пастырь Церкви. Она — вместилище Божественной благодати и духовный покров над верными.
Ра́дуйся, неви́димых враго́в муче́ние, ра́дуйся, ра́йских две́рей отверзе́ние — рус. «Радуйся, защита от незримых зверей, Радуйся, ключ от райских дверей!»
Неви́димые враги́— символ бесовских сил и искушений, которые они готовят для людей. Богородица предстательствует за верующих и ограждает их от духовных опасностей, как Матерь, защищающая своих детей.
Богородица в то же время стала орудием спасения, через Нее открылся вход в рай, ведь Ее Божественный Сын Иисус Христос Своей смертью и воскресением вновь даровал людям путь к вечной жизни.
Ра́дуйся, я́ко небе́сная сра́дуются земны́м, ра́дуйся, я́ко земна́я сликовству́ют небе́сным — рус. «Радуйся, небо вместе с землей ликует! Радуйся, земля вместе с небом танцует!»
Эти образы выражают всеобъемлющее — ангельское и человеческое ликование созданной Богом Вселенной. В Богородице также соединяются небо и земля: Бог приходит на землю, и весь тварный мир прославляет это событие. Еще один связанный с Матерью Бога библейский образ — Лестница, которую видел патриарх Иаков (См. Исх. 28).
Пресвятая Дева — живая проповедь воплощенного Слова. Сама Ее жизнь, чистота и материнская любовь стали основанием апостольской проповеди о Христе. Предание Церкви гласит, что Она рассказала ученикам многие события, связанные с земной жизнью Ее Сына. На основе этих слов апостол Иоанн Богослов — нареченный сын Богородицы (мм. Ин. 19:27) — написал свое Евангелие.
Богородица как Матерь Воплотившегося Слова является столпом православного вероисповедания. Благодаря Ей в Церкви утвердились важнейшие догматы: о Боговоплощении, Приснодевстве, о спасении людей. Она — явное свидетельство действия Божией благодати в мире: от зачатия и Рождения Спасителя до Своего преславного Успения. В Ее лице благодать Божия становится видимой.
Ра́дуйся, Е́юже обнажи́ся а́д, ра́дуйся, Е́юже облеко́хомся сла́вою — рус. «Радуйся! Ты ад разоблачаешь. Радуйся! Ты в славу нас облекаешь».
Через Богородицу Христос пришел в мир, чтобы разрушить власть ада. Церковнославянский глагол обнажи́ся является производным от субстантивированного прилагательного наги́й, которое имеет два значения: «1. обнаженный; 2. лишенный чего-либо»[18]. То есть посредством Приснодевы Марии ад лишается своей силы. Она — соучастница спасения, через Нее пришла Победа над смертью и дар славной одежды, то есть обожения верующим.
Глагол облеко́хомся нужно понимать как «одеться или принять какой-либо вид»[19].
Ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная!
Этот образ подчеркивает тайну девства Марии: она осталась Невестой, не познав супружества, но стала Матерью. Это выражение ее уникального призвания и непреходящей чистоты.
***
Таким образом, анализ четвертого кондака и икоса Великого Акафиста Пресвятой Богородице показывает, насколько богато богословское и поэтическое содержание православной гимнографии. Эти древние строки не просто прославляют Богоматерь, но содержат в себе целый символический и догматический пласт — от Евангельской истории до вероучительных истин о Боговоплощении, спасении и действии благодати в мире.
Через церковнославянский язык, способный передать заложенные и обличенные поэтической формой богословские идеи, верующие могут явно осмыслить роль Пресвятой Девы в домостроительстве человеческого спасения. Каждое Ра́дуйся! в икосе — это не просто поэтический образ, а краткая формула веры, в которой соединяются почитание, надежда и молитва.
Гимнография — особая форма литургического богословия. Она помогает Церкви не только прославлять Бога и Его Пречистую Матерь, но и передавать учение веры простым и живым языком. В этом — ее сила, ее красота и ее непреходящая значимость для современного христианина.
студент магистратуры Сретенской духовной академии диакон Владымир Бычков
[6]Людоговский Ф. Б. Структура и поэтика церковнославянских акафистов. М., 2015. С. 9-10.
[7]Турилов А. А., Казачков Ю. А., Никифорова А. Ю. и др. Акафист // Православная энциклопедия. Т. I. М., 2000. С. 372.
[8] Полный акафистник Пресвятой Богородице: 70 акафистов: в двух книгах. Кн. 1. Н. Новгород, 2016. С. 8.
[9]Филарет (Дроздов), митр. Акафист Пресвятой Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии // Прибавления к Творениям св. Отцов. Ч. 14. Кн. 2. СПб., 1855. С. 144-145.
[10] Словарь русского языка XI--XVII вв. Вып. 25. М.: Наука, 2000. С. 237-238.
[11]Седакова О. А. Словарь трудных слов из богослужения: Церковнославяно-русские паронимы. M., 2008. С. 192.
