Московская Сретенская Духовная Академия
«Радуйся, Агнца и Пастыря Мати» (Богословско-филологический комментарий четвертого кондака и икоса акафиста Пресвятой Богородице)
24 декабря 2025
«Радуйся, Агнца и Пастыря Мати» (Богословско-филологический комментарий четвертого кондака и икоса акафиста Пресвятой Богородице)
Гимнография — это не просто поэтическое украшение православного богослужения. Это язык Церкви, через который передается вера людей, их молитва и благодарность Богу.
В православных песнопениях раскрываются величайшие тайны христианства, прославляются Господь, Богородица и святые. Сама церковная поэзия становится формой живого Священного Предания — хранилищем духовного опыта многих поколений верующих.
Неразрывно с гимнографией связан и церковнославянский язык — язык Священного Писания и богослужения, язык, на котором верующие говорят с Богом. Церковнославянский язык вводит людей в пространство Церкви, помогает осмыслить мистический опыт соприкосновения с божественным, приобщает к ее многовековому наследию.
В настоящей заметке рассматривается один из гимнографических шедевров — четвертый кондак и икос Великого Акафиста Пресвятой Богородице на церковнославянском языке.
Предлагаем читателям сайта ознакомиться с богословско-филологическим комментарием этих песнопений.
Одним из наиболее почитаемых и богословски насыщенных произведений православной гимнографии является Великий Акафист Пресвятой Богородице.
Слово «Акафист» является калькой древнегреческого ὁ Ακάθιστος Ύμνος — неседа́лен, неседа́льная песнь или «песнь, которую поют, не садясь, стоя»[1]. Акафист — жанр православной церковной гимнографии, представляющий собой хвалебно-благодарственное пение, посвященное Господу Богу, Богородице, ангелу, а также тому или иному святому. В отличие от древних кондаков, он содержит хайретизмы — ряд восхвалений, начинающихся со слова Ра́дуйся[2].
Изначально Великий Акафист являлся «хвалебно-догматическим песнопением ко Пресвятой Богородице», а позже по его подобию были созданы похожие гимны[3].
Составленный, по преданию, в византийскую эпоху середины V — начала VI вв. и приписываемый святому Роману Сладкопевцу, он вот уже более полутора тысяч лет звучит в храмах во время Великого поста[4].
Этот акафист не только воспевает Богородицу как Заступницу человеческого рода и Матерь Бога, но и исповедует важнейшие догматы православной веры: о Боговоплощении, о спасении человечества, о будущей жизни[5].
Основная часть Акафиста включает в себя 24 строфы: 12 кондаков и 12 икосов. Строфы акафиста соединяют в себе библейские образы и изящество поэтической формы [6].
Содержание гимна раскрывает повествование о событиях земной жизни Девы Марии и Иисуса Христа, а затем восхваляет Господа и Его Пречистую Матерь с богословской точки зрения[7].
Четвертая пара кондака и икоса относится к исторической части Великого Акафиста. В этих гимнах говорится о непорочном Рождестве Господа.
Обратимся к церковнославянскому тексту.
Кондак: Бу́рю вну́трь име́я помышле́ний сумни́тельных, целому́дренный Ио́сиф смяте́ся, к Тебе́ зря́ небра́чней, и бракоокра́дованную помышля́я, Непоро́чная, уве́дев же Твое́ зача́тие от Ду́ха Свя́та, рече́: Аллилу́иа!
Икос: Слы́шаша па́стырие А́нгелов пою́щих плотско́е Христо́во прише́ствие, и те́кше я́ко к Па́стырю ви́дят Сего́ я́ко а́гнца непоро́чна, во чре́ве Мари́ине упа́сшася, Ю́же пою́ще ре́ша:
Ра́дуйся, А́гнца и Па́стыря Ма́ти, ра́дуйся, дво́ре слове́сных ове́ц.
Ра́дуйся, неви́димых враго́в муче́ние, ра́дуйся, ра́йских две́рей отверзе́ние.
Ра́дуйся, я́ко небе́сная сра́дуются земны́м, ра́дуйся, я́ко земна́я сликовству́ют небе́сным.
Ра́дуйся, апо́столов немо́лчная уста́, ра́дуйся, страстоте́рпцев непобеди́мая де́рзосте.
Ра́дуйся, тве́рдое ве́ры утвержде́ние, ра́дуйся, све́тлое благода́ти позна́ние.
Ра́дуйся, Е́юже обнажи́ся а́д, ра́дуйся, Е́юже облеко́хомся сла́вою.
Ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная[8].
Существуют и русские переводы акафиста Пресвятой Богородице.
Святителя Филарета (Дроздова):
Кондак: «Бурю сомнительных помышлений имея внутренно, смутился целомудренный Иосиф, зря Тебя, непорочная, небрачною, и искушаясь возмнить о Тебе, Как о бракоокраденной: но узнав зачатие Твое от Духа Святаго, сказал: аллилуиа!»
Икос: «Услышали пастыри Ангелов, воспевающих Пришествие Христа во плоти, и притекши к Нему, яко пастырю, видят Его, яко агнца непорочнаго, во чреве Марии упасеннаго: и, Ее воспевая, говорили:
Радуйся, Матерь Агнца и Пастыря. Радуйся, ограда словесных овец.
Радуйся, отразительница невидимых врагов. Радуйся, отверзательница райских врат.
Радуйся, ибо небесные сорадуются земным. Радуйся, ибо земные сликовствуют небесным.
Радуйся, ибо чрез Тебя у Апостолов немолчныя уста. Радуйся, ибо чрез Тебя у подвижников непобедимое дерзновение.
Радуйся, крепкое утверждение веры. Радуйся, светлое познание благодати.
Радуйся Ты, чрез Которую обнажен ад. Радуйся, чрез Которую мы облечены славою.
Радуйся, Невеста неневестная»[9].
Целомудренный Иосиф смутился
Кондак интерпретирует евангельскую историю о Иосифе Обручнике, который был обрученным мужем Пресвятой Богородицы.
Согласно Евангелию от Матфея, Иосиф узнал, что Мария беременна, и желал тайно отпустить Ее (Мф. 1:19). После этого архангел Гавриил явился во сне успокоил его, сказав: Не бойся принять Марию, жену твою, ибо родившееся в Ней есть от Духа Святаго, родит же Сына, и наречешь Ему имя Иисус, ибо Он спасет людей Своих от грехов их (Мф. 1:20-21). После этого, как повествует евангелист, Иосиф принял жену свою, и не знал Ее, как наконец Она родила Сына Своего первенца, и он нарек Ему имя: Иисус (Мф. 1:24-25).
Описывая состояние Иосифа после того как он узнал о зачатии Приснодевой Марией, гимн возглашает: Бу́рю вну́трь име́я помышле́ний сумни́тельных, целому́дренный Ио́сиф смяте́ся — рус. «Целомудренный Иосиф смутился, обуреваемый сомнением».
Церковнославянский глагол смяте́ся, употребленный в форме аориста, ед. ч., 2 лица восходит к смясти́ся и на русский язык может быть переведен сразу несколькими различными способами.
- прийти в движение, всколебаться, потрястись;
- смешаться, перемешаться, прийти в беспорядок;
- встревожиться, испугаться, впасть в смятение;
- возмутиться, прийти в брожение, восстать;
- быть ниспровергнутым, уничтоженным;
- помутиться, помрачиться[10].
В контексте кондака наиболее подходящими будут третье и четвертое значения. Именно они передают недоумение Иосифа Обручника. В чем же заключалась причина такого неожиданного возмущения?
Кондак указывает эту причину так: К Тебе́ зря́ небра́чней, и бракоокра́дованную помышля́я — рус. «Видя тебя, непричастную браку, подозревал он нарушение верности».
Действительно, Иосиф не понимал, как его молодая жена могла забеременеть, он, вероятно, стал подозревать ее в супружеской измене, что в иудейском обществе могло привести к осуждению и побиению камнями.
В кондаке приводятся два однокоренных слова: небра́чная и бракоокра́дованная — оба они являются церковнославяно-русскими паронимами и имеют разные значения в указанных языка. Первое говорит о том, что «Мария не знала брака»[11], а второе — что Иосиф помыслил в своем уме о Богородице, «соблазненной прежде законного брака»[12].
Верно замечает святитель Николай Сербский, что верующие часто ошибочно интерпретируют слова, связанные с браком Иосифа и Марии. Владыка говорит: «Она была обручена Иосифу не для того, чтобы жить в браке, но именно для того, чтобы избежать брака. Все подробности обручения сего и его значения содержатся в Предании Церковном. Сщмч. Игнатий говорит, что Дева была обручена, "дабы Рождество Его было сокрыто от диавола и дабы диавол потому думал о Нем как о рожденном от законной жены, а не от девицы"»[13].
По причине беременности Марии Иосиф хотел тайно отпустить ее, жалея Деву и стараясь не допустить расправы над ней со стороны иудеев. Однако архангел в видении открыл ему Тайну Боговоплощения.
Святой, как говорит о нем кондак, уве́дев же Твое́ зача́тие от Ду́ха Свя́та, рече́: Аллилу́иа! — рус. «Узнав о зачатии от Духа Святого, сказал: Аллилуйя!»
Пресвятая Богородица именуется нами Приснодевой[14], потому что она до Рождества своего Божественного Сына, во время него, а также до конца своего земного пути оставалась Непоро́чной. Зачатие Господа произошло таинственным, неестественным для человеческой природы образом, через схождение Святого Духа: «Родившийся от Нее в самом зачатии и рождении от Нее был, как всегда есть, истинный Бог и истинный человек»[15].
Таким образом, кондак не только восхваляет Пресвятую Богородицу, но и содержит в себе догматическое учение Церкви о Непорочном Зачатии Ее Божественного Сына.
Услышали пастухи о пришествии Христа
Второй гимн — икос — посвящен непосредственно событию Рождения по плоти Господа, Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.
В тексте песнопения раскрывается сюжет одного из самых трогательных и светлых эпизодов этой евангельской истории — возвещение пастухам вифлеемским о рождении Мессии.
Евангелие от Луки рассказывает: В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего. Вдруг предстал им Ангел Господень, и слава Господня осияла их, и убоялись страхом великим (Лк. 2:8-9).
Пастухи — люди простые, скромные, живущие вдали от шумной жизни городов. Именно к ним, а не к царям или книжникам, первым обращаются небожители с великой вестью. Это подчеркивает, что Бог приходит ко всем — не по статусу или знаниям, но по сердцу.
Ангел сказал: Не бойтесь, я возвещаю вам великую радость, которая будет всем людям: ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, Который есть Христос Господь (Лк. 2:10-11).
Это не просто весть о рождении младенца — это провозглашение начала нового времени: Бог стал человеком, чтобы спасти людей от греха и смерти. Ангел указал и на знак: И вот вам знак: вы найдете Младенца в пеленах, лежащего в яслях (Лк 2:12).
Видение исчезло, но сердца пастухов уже горели верой и решимостью. Они без промедления отправились в Вифлеем. Икос продолжает это повествование так: Слы́шаша па́стырие А́нгелов пою́щих плотско́е Христо́во прише́ствие, и те́кше я́ко к Па́стырю ви́дят Сего́ я́ко а́гнца непоро́чна, во чре́ве Мари́ине упа́сшася — рус. «Услышали пастухи, как ангелы поют о пришествии Христа во плоти и поспешили к Пастырю, а увидели Агнца непорочного, во чреве Марии взлелеянного».
Показательно и то, как преподобный Роман Сладкопевец использует в тексте необычный стилистический прием — антитезу. Он называет родившегося Иисуса Христа двумя противоположными наименованиями, которые в церковнославянском языке звучат как Па́стырь и А́гнец.
Церковнославянское существительное па́стырь на русский язык переводится как пастух или поводырь[16].
Этот образ Иисуса Христа — библейский. Он раскрывает заботливое, любящее и окормляющее отношение Иисуса ко всем, кто следует за Ним. Он восходит к Ветхому Завету, где Бог представляется Пастырем народа: Господь — Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться (Пс. 23:1).
Иисус Христос открыто применяет его к Себе: Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец (Ин. 10:11). В этих словах можно усмотреть важную идею. Господь говорит не просто о заботе, но о самоотдаче и жертвенности — Он готов умереть ради тех, кого пасет. Он не наемник, а любящий Пастырь, готовый пострадать ради спасения каждого человека.
В то же время святой именует Господа А́гнцем во чре́ве Мари́ине упа́сшимся.
Образ Агнца, то есть Ягненка[17], связан с жертвенным служением Христа. Он уходит корнями в пасхальную традицию Ветхого Завета, когда агнец закалывался как жертва, чья кровь спасала израильтян от гибели (см. Исх. 12).
В Новом Завете Иисус Христос именуется Агнцем Божиим: Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира (Ин. 1:29) — так сказал о Нем Иоанн Креститель.
Агнец — это символ невинности и послушания, но одновременно — жертвы, принесенной за грехи других. Апостол Петр поясняет: не тленным серебром или золотом искуплены вы..., но драгоценною кровью Христа, как непорочного и чистого Агнца (1Пет. 1:18-19).
Образ Пастыря и образ Агнца кажутся на первый взгляд противоположными — Пастырь ведет, а Агнец приносится в жертву. Но в Личности Иисуса они соединяются: Он — Пастырь, который становится Агнцем ради спасения своих овец.
Итак, увидев Марию с Богомладенцем, пастухи воспели ей хвалебную песнь, которая в икосе передается через хайретизмы. В ней раскрываются образы самой Пресвятой Богородицы.
Ра́дуйся, А́гнца и Па́стыря Ма́ти, ра́дуйся, дво́ре слове́сных ове́ц — рус. «Радуйся, Агнца и Пастыря Мать, Радуйся, загон для разумных овец!»
В богословской традиции чаще всего дво́ру слове́сных ове́ц, то есть ограде (загону), уподобляется Церковь, в которой пребывают «овцы» — верующие. Богородица сама названа подобным именованием, потому что от Нее родился Христос — Пастырь Церкви. Она — вместилище Божественной благодати и духовный покров над верными.
Ра́дуйся, неви́димых враго́в муче́ние, ра́дуйся, ра́йских две́рей отверзе́ние — рус. «Радуйся, защита от незримых зверей, Радуйся, ключ от райских дверей!»
Неви́димые враги́ — символ бесовских сил и искушений, которые они готовят для людей. Богородица предстательствует за верующих и ограждает их от духовных опасностей, как Матерь, защищающая своих детей.
Богородица в то же время стала орудием спасения, через Нее открылся вход в рай, ведь Ее Божественный Сын Иисус Христос Своей смертью и воскресением вновь даровал людям путь к вечной жизни.
Ра́дуйся, я́ко небе́сная сра́дуются земны́м, ра́дуйся, я́ко земна́я сликовству́ют небе́сным — рус. «Радуйся, небо вместе с землей ликует! Радуйся, земля вместе с небом танцует!»
Эти образы выражают всеобъемлющее — ангельское и человеческое ликование созданной Богом Вселенной. В Богородице также соединяются небо и земля: Бог приходит на землю, и весь тварный мир прославляет это событие. Еще один связанный с Матерью Бога библейский образ — Лестница, которую видел патриарх Иаков (См. Исх. 28).
Ра́дуйся, апо́столов немо́лчная уста́, ра́дуйся, страстоте́рпцев непобеди́мая де́рзосте — рус. «Радуйся, несмолкающая проповедь апостолов, Радуйся, непобедимое дерзновение подвижников!»
Пресвятая Дева — живая проповедь воплощенного Слова. Сама Ее жизнь, чистота и материнская любовь стали основанием апостольской проповеди о Христе. Предание Церкви гласит, что Она рассказала ученикам многие события, связанные с земной жизнью Ее Сына. На основе этих слов апостол Иоанн Богослов — нареченный сын Богородицы (мм. Ин. 19:27) — написал свое Евангелие.
Ра́дуйся, тве́рдое ве́ры утвержде́ние, ра́дуйся, све́тлое благода́ти позна́ние — рус. «Радуйся, веры твердое укрепление, Радуйся, благодати светлое знамение!»
Богородица как Матерь Воплотившегося Слова является столпом православного вероисповедания. Благодаря Ей в Церкви утвердились важнейшие догматы: о Боговоплощении, Приснодевстве, о спасении людей. Она — явное свидетельство действия Божией благодати в мире: от зачатия и Рождения Спасителя до Своего преславного Успения. В Ее лице благодать Божия становится видимой.
Ра́дуйся, Е́юже обнажи́ся а́д, ра́дуйся, Е́юже облеко́хомся сла́вою — рус. «Радуйся! Ты ад разоблачаешь. Радуйся! Ты в славу нас облекаешь».
Через Богородицу Христос пришел в мир, чтобы разрушить власть ада. Церковнославянский глагол обнажи́ся является производным от субстантивированного прилагательного наги́й, которое имеет два значения: «1. обнаженный; 2. лишенный чего-либо»[18]. То есть посредством Приснодевы Марии ад лишается своей силы. Она — соучастница спасения, через Нее пришла Победа над смертью и дар славной одежды, то есть обожения верующим.
Глагол облеко́хомся нужно понимать как «одеться или принять какой-либо вид»[19].
Ра́дуйся, Неве́сто Неневе́стная!
Этот образ подчеркивает тайну девства Марии: она осталась Невестой, не познав супружества, но стала Матерью. Это выражение ее уникального призвания и непреходящей чистоты.
***
Таким образом, анализ четвертого кондака и икоса Великого Акафиста Пресвятой Богородице показывает, насколько богато богословское и поэтическое содержание православной гимнографии. Эти древние строки не просто прославляют Богоматерь, но содержат в себе целый символический и догматический пласт — от Евангельской истории до вероучительных истин о Боговоплощении, спасении и действии благодати в мире.
Через церковнославянский язык, способный передать заложенные и обличенные поэтической формой богословские идеи, верующие могут явно осмыслить роль Пресвятой Девы в домостроительстве человеческого спасения. Каждое Ра́дуйся! в икосе — это не просто поэтический образ, а краткая формула веры, в которой соединяются почитание, надежда и молитва.
Гимнография — особая форма литургического богословия. Она помогает Церкви не только прославлять Бога и Его Пречистую Матерь, но и передавать учение веры простым и живым языком. В этом — ее сила, ее красота и ее непреходящая значимость для современного христианина.
студент магистратуры Сретенской духовной академии диакон Владымир Бычков
Следите за новостями и публикациями студенческого проекта «Всегда живой церковнославянский»
[1] Турилов А. А., Казачков Ю. А., Никифорова А. Ю. и др. Акафист // Православная энциклопедия. Т. I. М., 2000. С. 371.
[2] Людоговский Ф. Б. Структура и поэтика церковнославянских акафистов. М., 2015. С. 9.
[3] Козлов М. Из истории акафиста. Ч. 1. Византийские и русские досинодальные акафисты // Журнал Московской Патриархии. 1992. № 3. С. 44.
[4] Козлов М., прот. Акафист в истории православной гимнографии // Журнал Московской Патриархии. № 6. 2000. C. 70.
[5] Там же.
[6] Людоговский Ф. Б. Структура и поэтика церковнославянских акафистов. М., 2015. С. 9-10.
[7] Турилов А. А., Казачков Ю. А., Никифорова А. Ю. и др. Акафист // Православная энциклопедия. Т. I. М., 2000. С. 372.
[8] Полный акафистник Пресвятой Богородице: 70 акафистов: в двух книгах. Кн. 1. Н. Новгород, 2016. С. 8.
[9] Филарет (Дроздов), митр. Акафист Пресвятой Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии // Прибавления к Творениям св. Отцов. Ч. 14. Кн. 2. СПб., 1855. С. 144-145.
[10] Словарь русского языка XI--XVII вв. Вып. 25. М.: Наука, 2000. С. 237-238.
[11] Седакова О. А. Словарь трудных слов из богослужения: Церковнославяно-русские паронимы. M., 2008. С. 192.
[12] Там же. С. 67.
[13] Николай Сербский, свт. Беседы на Евангелие: В 2 томах. Т. 2. М.: Ника, 2018. С. 28.
[14] Помазанский М., протопр. Православное догматическое богословие. Новосибирск-Рига, 1993. С. 120-121.
[15] Давыденков О., прот. Катехизис. Введение в догматическое богословие. М., 2017. С. 118.
[16] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 14. М.: Наука, 1988. С. 237-238.
[17] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 1. М.: Наука, 1975. С. 21.
[18] Седакова О. А. Словарь трудных слов из богослужения: Церковнославяно-русские паронимы. M., 2008. С. 186.
[19] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 12. М.: Наука, 1987. С. 74.
Картинка для анонса: Array
Количество показов: 512
Теги: