962
Образ надежды
Надежда! Как приятен звук ее имени на слух, она преисполнена радости и все возможных щедрот! Воистину, как удивительна твоя сила! Сколько ты совершаешь чудес! Ты в самом деле прекрасна как дочь небес. Кто опишет твое великолепие? Кто исчислит твои милости? Твоя сила — столп, поддерживающий сокру шенные души, твоим действием устанавливается Царство благости. Ты неотъемлемый дар Божий, ибо ты была сотво рена совместно с душой человека, чтобы поддерживать его в житейских испытаниях, возвышать над обстоятельствами и делать непобедимым воином. Ты была дарована ему, чтобы венчать победой и украшать его главу неувядаемыми венца ми. Ты в самом начале времен была ниспослана ему, чтобы вести к совершенству, возводить к Богу, вызволять из хао са, в который он бы погружался без тебя. Ты была дарована ему как проводник и капитан, чтобы указывать в бушующем море жизни путь, который так часто теряется в кромешной тьме, затрудняется порывами ветра и напорами волн, грозя щими потопить моряка и кренящийся корабль.
О, что может быть прекраснее надежды? Что ярче ее? Что более свято, более ценно, величественно или благородно, чем она? Воистину, ничто!
Взгляните на страждущего, прикованного к постели, не излечимо больного: все оставили его, но рядом с ним оста ется надежда, неотступно находясь подле него, чтобы уте шить, укрепить и облегчить мучение.
Надежда ободряет малодушные сердца, так что они противостоят одному испытанию за другим мужественно и стойко. Надежда на Бога вселяет жизнь в изнемогшего от усталости, укрепляя его напряженный дух, придавая ему новую силу. Надежда на Бога рассеивает страшную тьму от чаяния и привлекает Божественное милосердие и спасение. Надежда спасает тех, кто падает. Надежда на Божественную милость поднимает низверженных; надежда разрешает око ванных (см.: Пс. 145, 7–8). Подобно «розоперстой заре»»[1], она сияет с небесного свода духовной жизни и наполняет светом мрачные и печальные дни, которые коротают страждущие сердце и душа. На раны скорбящего сердца она изливает бальзам утешения. Она заботится о сиротах и питает вдов. Надежда на воздаяние поддерживает жертву несправедли вости и облегчает боль угнетенного. Надежда придает силы старикам, чтобы они несли бремя старости безропотно. Она вдохновляет брошенных вдовиц жить целомудренно, а молодых людей — вести себя благородно. Она вытирает потоки слез с глаз страждущих. Благодаря надежде на вечную жизнь, смерть для приближающегося к ней становится безболезненной. Она успокаивает тех, кто находится при последнем издыхании, укрепляет доблестно сражающихся, утешает осужденных на смерть, помогает тем, кто живет в скверных условиях, прибавляет сил стремящимся к добродетели и истине, ко всему тому, что справедливо, право и благо, и поэтому они остаются непреклонными и непобедимыми. Надежда — это преуспевание, благосостояние и процветание. Если бы мир утратил надежду, то погиб бы. Надежда — созидательная сила, стоящая за всем благим. О на направляет мудреца и ученого в их изысканиях и помогает им пройти через мириады трудностей и испытаний. Надежда зовет моряков подняться на борт деревянных судов, чтобы отправиться в плавание по страшным морям. Надежда побуждает всех к различным действиям. Она питает и оживляет. Восстанавливает человека, пораженного грехом, утверждает его в истинной добродетели и добре.
Поистине велика надежда, и она — Божественный дар! И бо она одна все облагораживает и всему придает красоту, доводя до совершенства, сохраняя и поднимая на высоту.
Давайте поставим этот вопрос перед всем человечеством, и все едиными устами ответят, что надежда на Бога и обещание вечности на протяжении многих веков служили залогом спасения для людей. Всех героев и мучеников, умерших за веру, свободу, науку, красоту, благо, прогресс и справедливость, и, в общем, всех великих людей, которые оказали благодеяние человечеству, принеся себя в жертву на алтаре добродетели, надежда, словно священный мистагог»[2], вела к живому Богу, вечному, дарующему вечную жизнь тем, кто пребывает в общении с Ним.
Поистине блажен надеющийся на Господа!
Златоуст говорит об уповании, что оно есть надежный я корь, основание нашей жизни, проводник на пути к небу, спасение потерянных душ. «Велика сила надежды на Бога. Она есть неприступная ограда, непреоборимая стена, непобедимая помощь, тихая пристань, несокрушимая крепость, неотразимое оружие, неодолимая сила, пролагающая себе путь среди мест непроходимых»»[3]. И в другом месте говорит: «Надежда на Бога — неприступная твердыня; она не только обещает облегчить мучения, но и в скорбях не отчаивается»»[4].
О Божественная надежда! Высоки похвалы тебе и замечательна твоя сила!
Образ человека, надеющегося на Бога
Как красив, как приятен и как благодатен образ надеющегося на Бога, на Бога сострадания, Бога милости, благого и любящего Бога, друга человеку.
Поистине блажен надеющийся на Господа! Бог — это всегда его прибежище, и он не боится никакого зла, которое ему могут причинить. Он доверяет Богу и творит благо. Он возложил все свое упование на Него и исповедует Его всем сердцем. Гос подь — его гордость, его Бог, и он призывает Его день и ночь. Уста такого человека возносят Богу хвалы, уста его слаще меда и сот, они отверсты и воспевают Богу гимны, язык его, исполненный благодати, славит Господа. Его сердце склонно призывать Бога, ум готов вознестись к Нему, душа прилепилась к Нему, и десница Божия помогает ему. Душа такого человека будет хвалиться о Господе. Он молит Господа и получает от Него по прошениям своего сердца. Он ищет и обретает желаемое. Он стучит, и ему открываются двери милосердия.
Надеющийся на Господа пребывает в спокойных водах. Творец обильно изливает на него Свои богатые милости. Десница Господня направляет стопы его, а перст Божий указывает пути его.
Надеющийся на Господа не ошибается. Надежда его полна бессмертия (см.: Прем. 3, 4). Бог — его упование, конечное желание его сердца. Сердце его вздыхает о Господе весь день: «Господи, потерпи, восстани, поспеши, приди и избави душу мою от испытаний, изведи душу мою из плена! Я буду исповедовать Тебя всем сердцем моим, о, Господи. Слова уст моих я буду произносить во имя Твое!» (см.: Пс. 6, 5; 114, 4; 141, 7; 9, 2).
Надеющийся на Господа благословляет Всевышнего, Который избавляет его, и чтит святое имя Божие. Он надеется воззреть на славу Господню. Жаждет увидеть лицо Божие и из глубины сердца вопиет Ему: «Господи, когда приду и явлюсь лицу Твоему?» (см.: Пс. 41, 3).
Надеющийся на Господа будет призывать Всевышнего, чтобы войти в святилище Его и подивиться чудесам Его (см.: Пс. 72, 17; Сир. 18, 6), и Господь внемлет гласу моления его (см.: Пс. 30, 23; 140, 1).
Надеющийся на Господа наслаждается совершенным миром; в его сердце царит безмятежность, а в душе — покой. Господь — помощник его, кого ему бояться? Господь — помощник ему, чего ему страшиться? (см.: Пс. 117, 6; 26, 1). Если против него начнут войну, он не смутится, так как возлагает упование на Господа. Если его станут преследовать злодеи, он не испугается, ибо Господь придет ему на помощь. Он не надеется на свой колчан и лук и в спасении полагается не на меч, но на Господа Бога своего, Который может спасти его от рук воюющих против него, от ловушки грешника, от бушующей бури. Он уверен в деснице Божией, в крепкой руке Его, и Господь спасет его (см.: Втор. 5, 15; 6, 21; 7, 8).
Надеющийся на Господа спокойно идет по пути жизни; преодолевает его без тревоги. Он неустанно трудится над тем, что благо, угодно и совершенно (см.: Рим. 12, 2), и труды его благословляет Бог. Он сеет благословения и пожинает богатые плоды своих трудов. Он мужествен в Господе и не поддается окружающим его искушениям. Он не сдается перед лицом испытаний, но надеется, так как посреди невообразимых трудностей Бог предлагает ему выход. В духе верности он полагается на Его справедливость.
Уповающий на Господа не рассчитывает на материальные средства или на расширение своей власти, но находит утешение в той помощи, которую ему дарует Бог.
Надеющийся на Господа — так как он исполнен веры в Бога и любви к Нему — исполнен веры по причине чистоты своей совести, он предстает пред Небесным Отцом с дерзновением сына, моля Его о том, чтобы пришло Его Царство, чтобы воля Его была и на земле, как на небе (см.: Мф. 6, 9–10; Лк. 11, 2).
Надеющийся на Господа полностью предан Ему, он возносит сердце к Нему, благому и бессмертному Богу. Он испрашивает у Него высочайшего блага и бессмертного Царства Небесного, и Бог слышит его.
Блажен человек, надеющийся на Господа!
Образ безнадежности
Безнадежность! Как ужасно это слово на слух, полно разрушения, проникнуто злом! Кому под силу исчислить все сопряженные с нею горести? Кто сможет описать ее характер? Она так же черна, как порождение Аида, и так же свирепа, как фурии. Место ее рождения — тартар. Она выползла на землю через расщелины Аида, чтобы погрузить мир во мрак тартара. Она появилась, чтобы уничтожить человеческую жизнь и стереть людей с лица земли. Где бы ни прозвучало ее имя, там воцаряется разорение и упадок. Она сопряжена с запустением и гибелью. Мстительный де мон указывает ей пути, а ее облик вызывает ужас и трепет.
Безнадежность! Твое имя выражает отрицание всего: надежды, неба, Творца мира, но это твое отвержение служит лишь тому, чтобы явить непочтение к Богу. Ты отрицаешь Его Промысл и Его всемогущество, отвергаешь существование Спасителя и Искупителя тех, кто находится в опасности. Куда бы ты ни проникла, ты изгоняешь всякую надежду, — надежду, на которой был основан мир. Твое дело — разрушение, твоя миссия — уничтожение. Ты заставляешь трепетать людей, храбрых по своей природе, ты устрашаешь тех, кто родился смелым. Отважного солдата ты превращаешь в труса; дерзкого человека ты лишаешь его удали; насаждаешь сомнение в сердца энергичных воинов; сражающихся за отечество и свободу ты ввергаешь в отчаяние; ломаешь тех, кто борется за добродетель, а стоящих за справедливость, красоту, благость и науку обращаешь в предателей и дезертиров, потом предаешь их — их всех — врагам как пленников.
Ты появилась из тартара, завидуя счастью и блаженству человека, пришла на землю, чтобы затруднить его путь к прогрессу, сбить его с ног, помешать его трудам, направленным на достижение благополучия и совершенства. Ты пришла, чтобы связать его душевные и физические силы, парализовать действия, чтобы погубить его и заставить исчезнуть; ты пришла, чтобы излить на людей потоки скорбей, печалей и горестей, чтобы потопить усеянную цветами землю в море слез. Ибо ты сожалеешь о человеческом счастье и воюешь против радости.
Одно твое имя тяготит старика, приближающегося к концу жизни, внушая ему гнетущие помыслы. Ты также приводишь в уныние юношу, только начавшего жить, полного сил и задора, и становишься причиной его падения. Ты заставляешь печалиться молодых дев, стремящихся к благочестию и добродетели, предаешь их в руки греха. Ты всех изнуряешь и губишь. Ты вселяешь мысль покончить с собой даже в того, кто не страдает, а несчастного вооружаешь, чтобы он свел счеты с жизнью. Ты развращаешь молодежь и сокрушаешь человеческие сердца. Ты обманным путем вынуждаешь отчаявшихся нарушать Божественные и людские законы, и они становятся преступниками. Ты подталкиваешь их к дурному и советуешь совершать всевозможные злодеяния. Ты появляешься в густой, кромешной темноте, окутывающей все черным туманом. Где бы ты ни находилась, туда не может проникнуть ни малейший луч света. Твое присутствие вызывает бурю в сердцах людей и поднимает волны, которые бушуют и вздымаются, захлестывают и опрокидывают кренящееся судно вместе со всем его составом. В таком кораблекрушении никому невозможно спастись; могилой потерпевших бедствие становится глубокая бездна.
Оставивший надежду, якорь спасения, — трус; таким образом он предается отчаянию.
Образ отчаяния
Отчаяние! Страшное слово, которое обозначает разрушение и страдание, вызванные всевозможными опасностями.
Нет ничего хуже отчаяния. Когда человек предан ему, он более не спешит обрести исцеление, но оставляет свои страсти и боль неизлеченными, поэтому они распространяются, поедают его сердце и поражают душу. Охваченный отчаянием движется к разрушению, мчится к погибели. В нем нет ничего здорового и целого. Его разум болен, а сердце недугует. Благоразумие оставило его, рассудительность утратила свою власть над ним. Его моральный дух ослаб, а мужество его покинуло. Печаль питает его сердце, а густая тьма постепенно затуманивает разум. Знамение смерти кажется ему ужасным, и оно преследует его, когда он обращается в бегство. Он питает отв ращение к смерти, тем не менее ее образ все время возникает перед его взором. Он хочет от него избавиться, но не может; тень смерти его угнетает. Сердцем завладевают боль и тоска.
Отчаивающийся человек чувствует, будто жизнь становится все тяжелее и тяжелее, и ищет возможность освободиться от такого бремени. Оставив надежду, он более не прибегает к врачу, поскольку считает, что страсть не исцелима; он не просит лекарства, ибо полагает, что оно не способно его вылечить. Он скрывает свою страсть и не говорит о той боли, что она ему доставляет. Отчаивающийся утратил упование на Бога, надежный якорь жизни, и его бросает из стороны в сторону, словно корабль в штормовом море, которое поднимается и грозит потопить его в своих бушующих, кипящих волнах. Впавший в отчаяние отверг надежду на Бога и Его Божественную помощь, перестал доверять Его исполненному любви попечению и всесилию, ибо он отверг веру в Бога и неотделимую от нее любовь к Нему.
Отчаивающийся кажется живым, но уже умер, поскольку потерял нить, связывавшую его с этим миром. Он утратил чуткость души, позволявшую чувствовать дары этого мира и доставляемое ими наслаждение. Его душа более не находит ничего прекрасного в этом благодатном мире, в котором царит Божественная мудрость, благость, сила и который купается в их милостях.
Утонченная красота мира, окружающего такого человека, более не веселит его. Ликование и счастье, распространившиеся по всему творению, озаряющие царство жизни сиянием, не приносят ему радости. Небо и его слава в глазах отчаявшегося утратили свое величие. Даже блеск солнца не пробуждает в его сердце ни малейшего чувства радости, оно пусто, не имеет веры, надежды и любви. Глаза его души застелила густая пелена и сокрыла благодать и великолепие Божиих творений.
Вся природа радуется; лишь отчаявшийся посреди всеобщего воодушевления остается печальным. Его уши больше не слышат звуков гармонии, очаровывающих слух верующих.
Нигде он не обретает удовольствия, нигде не находит утешения; ничто не может помочь ему выйти из хандры. Его сердце погружено в глубочайшее уныние, а пустота внутри дает простор для хаоса. Более ничто не способно заполнить ее. Сердечные чувства, некогда объединявшие его с близкими, ныне бессильны. Его сердце омертвело. И зримый, и духовный мир исчез из его поля зрения. Как жить, если все таким образом сведено на нет? Как ему продолжать жить, если он вверг себя в хаос?
Жизнь становится для него мытарством, кажется непосильным бременем. Он задается вопросом: почему нужно и дальше бесцельно ждать? Он говорит: «Почему я должен страдать? Раз смерть медлит, почему бы не покончить с собственной жизнью быстрее? Почему, если я могу освободиться от этих мук, нужно их терпеть? Что может мне помешать? Как глупо, что человек просто ждет приближающейся смерти, но не может просто взять и покончить с собой. Почему бы мне не свести счеты с жизнью, не взять это на себя? Как абсурдно бояться смерти. Чего я жду? На что надеюсь? Вся моя боль вмиг прекратится». Итак, драма завершается, и жалкий, отчаявшийся человек — не обратившийся к врачу, не поведавший о своем страдании, отвергнувший лекарство благочестия — проклинает собственную жизнь и покидает этот мир, чтобы положить конец своим терзаниям. Но он не осознавал, что это начало другой, вечной, жизни, полной мучений, и в ней печаль будет бесконечной.
Какой несчастный человек!
Фрагмент из книги "Познай самого себя"
под авторством святителя Нектария Эгинского
[1] Указанное определение применительно к богине утренней зари — Эос употребляет Гомер в своей поэме «Одиссея»: «Рано рожденная вышла из тьмы розоперстая Эос (ροδοδάκτυλος Ἠώς)». См.: Гомер. Одиссея (песнь 2, 1) / пер. В. В. Вересаева. М., 1953. С. 14.
[2] Мистагог (др.-греч. μυστᾰγωγός — посвящающий в таинства) — истор. жрец, посвящавший в таинства во время мистерии у древних греков; перенос. наставник, учитель.
[3] Иоанн Златоуст, свт. Беседы на псалмы (на Пс. 10, 1). С. 133.
[4] Источник не установлен.