![](/upload/resize_cache/iblock/466/194_114_2/46671bdbf53682f9d4a58de56563eb86.png)
![](/upload/resize_cache/iblock/466/194_114_2/46671bdbf53682f9d4a58de56563eb86.png)
Дмитрий Дементьев 10791
17 сентября, два года назад, ушел из жизни Федор Ефимович Василюк. Вспоминается одна из наших бесед, в которой мы говорили о том, нужны ли знания в области психотерапии семинаристам и священнослужителям. Федор Ефимович также рассказал о своем опыте преподавания психотерапии студентам Сретенской духовной семинарии.
Федор Ефимович Василюк – психотерапевт, доктор психологических наук, профессор, заведовал кафедрой индивидуальной и групповой психотерапии Московского городского психолого-педагогического университета.
– Федор Ефимович, насколько я знаю, Ваши занятия в университетах, где Вы преподаете, посещают и священнослужители. Расскажите, пожалуйста, об этом.
– Такие случаи не так уж часты, но, тем не менее, нас радует, когда священники оказываются на занятиях по психологии и психотерапии. В частности, мне вспоминается один подмосковный протоиерей. Он объяснял свой
-А зачем другим нужна была психотерапия?
– Я могу вспомнить еще одного московского священника, который у нас сейчас проходит длительную программу. Он, прежде всего, хотел бы углубить и, может быть, сделать более таким точным способ ведения духовных бесед с прихожанами. Ему кажется, что в детской, семейной и во взрослой психотерапии он найдет какие-то инструменты, которые сможет встроить в свое священническое служение, в душепопечение.
– Вообще-то пастырское душепопечение и психотерапия – это не одно и тоже.
– Психология – это палка о двух концах, потому что психология может иногда мнить себя такой самодостаточной, помогающей как бы от самой себя. А душепопечение церковное все-таки строит так эту работу помощи, чтобы призывать Господа участвовать, соучаствовать в этом, в преодолении беды, кризиса, в семейных неурядицах и т.д. Вот, мне кажется, кардинальное отличие.
– Расскажите, пожалуйста, о Вашем курсе психотерапии, который Вы читали семинаристам.
– Он занимает в целом, на базе высшего психологического образования, три года – подготовка по «Понимающей психотерапии». Мы исходим из того, что в психотерапии мы встречам человека, находящегося в кризисе, в какой-то безысходной ситуации, в ситуации невозможности, когда он ничего не может сделать со своей бедой, утратой, каким-то предательством. Сделать уже ничего нельзя, сбылось… Беда какая-то случилась, но жить надо. И что ему остается? Ему остается – пережить эту ситуацию. Пережить – значит, совершить такую душевную работу, которая переосмыслит какие-то ценности, свои установки, отношение к жизни. Вот эта работа переживания и является в «Понимающей психотерапии» главной, поэтому дело психотерапевта состоит тогда не в том, чтобы проанализировать и дать советы, рекомендации и т.д., а чтобы соучаствовать в этой работе переживания. И то, что делает психотерапевт, мы называем термином “сопереживание”. Это не только эмоциональный отклик, но и интеллектуальное соучастие, это и включение в анализ его ситуации. Сопереживание – это все то, что делает терапевт для помощи человеку в его переживании. Вот главный смысл, а метод, которым это делает человек, – это метод понимания. С семинаристами мы осваивали базовые приемы понимания другого человека. Оказывается, это не самая простая вещь; может быть, даже самая сложная – понимание. Вот чему был посвящен курс – такому алфавиту приемов понимания другого человека, находящегося в беде.
– И чего в итоге удалось достичь за такой короткий курс?
– Ну, я думаю, эту азбуку семинаристы усвоили. Может быть Вы помните – а я помню – ту радость, когда вдруг впервые на улице из букв, которые ты уже знаешь, складывается слово. Были просто буквы, а теперь – слово! «Хлеб», читаешь, «Молоко». Это большая радость. Мне кажется, семинаристы не только эти буквы освоили, но и научились «Хлеб» и «Молоко» читать. Они встали на первую ступеньку такой профессиональной психологической помощи.
– На сколько успешно семинаристы этого достигли, не имея психологического образования?
– Здесь были свои трудности, но семинаристы их блестяще преодолели. Конечно, целый ряд понятий требует какой-то подготовки, чтения книг. Но, тем не менее, отсутствие этих знаний в данном случае можно было компенсировать за счет двух, мне кажется, вещей. Во-первых, за счет логики. Все-таки курс читался семинаристам-выпускникам, это были ребята с очень хорошо поставленным мышлением. Это важно – уметь хорошо думать. У них организованный такой ум. А второе: семинаристы достаточно чуткие эмоционально. Вот, собственно, наличие ума и сердца и позволило преодолеть дефицит образования в области психологии. Поэтому, я доволен результатом.
– Конечно, в университетах не начинается лекция с «Царю небесный…» Но это внешнее, казалось бы, отличие накладывает свой отпечаток и на внутреннее пространство общения. Студенты обычных университетов кажутся более открытыми; студенты семинарии в начале – такими более замкнутыми, как будто бы у них мундирчики застегнуты на все пуговицы. Студенты обычных университетов более эмоционально оживлены, а студенты семинарии… чувствуется, что в них много чувств, эмоций, жизни такой эмоциональной, но она, как будто бы так как в атомном реакторе кипит, такая сдерживаемая. Воды может быть много и у студентов светских заведений, и у студентов семинарии, но там вода расплескана повсюду, а тут она в колодец собрана и ощущение большей глубины.
– А что на Вас произвело наиболее, может быть, яркое впечатление?
– Для меня оказалось некоторой неожиданностью то, как в самом начале курса многие семинаристы, которым нужно было откликнуться на какую-то жалобу условного пациента, вдруг начинали говорить маленькую проповедь, наставления, объяснения, почему из-за греховности так с людьми случается. В этом был иногда такой избыток, на мой вкус, назидательности… Но это довольно быстро прошло. Меня поразило, как семинаристы быстро прошли за несколько занятий этот путь к разрешению себе более открытого, свободного, живого общения в такой ситуации, которая будет у них встречаться каждый день, когда нужно будет кого-то поддержать.
– Во время перерывов и после занятий, я знаю, семинаристы задавали Вам вопросы, подходили к Вам. Что они спрашивали?
– Вам спасибо.
С профессором Федором Василюком беседовал Дмитрий Дементьев,
помощник проректора по учебной работе Сретенской духовной семинарии.
Впервые опубликовано 21 октября 2014 г.