Римское законодательство, сформировавшееся в IV-VI вв., создало устойчивую систему отношений, при которой Церковь получала самую широкую поддержку со стороны государства. Император участвовал в делах Церкви: в избрании патриарха, в созыве Вселенских Соборов, в утверждении постановлений, но при этом глава государства не вмешивался в священные каноны и строил имперское законодательство в соответствии с принципами и духом норм Священного Писания.
Император Юстиниан верил, что и Церковь, и организация государства
восходят непосредственно к Богу, потому и отношения между ними должны
основываться на принципе согласия. По этому принципу Церковь и государство,
оставаясь независимыми и самоуправляемыми, ради спасения людей и славы Божией
должны сотрудничать и дополнять друг друга в решении разных проблем. Потому
Юстиниан всеми способами пытался помочь Церкви в этой миссии, что можно увидеть
во всевозможных эдиктах против нехристиан. Кроме того, он был озабочен
повышением нравственного и морального уровня тех, кто руководит в Церкви, и стремился
усовершенствовать систему церковного управления[1].
Для этого им было издано несколько эдиктов, которые касались духовенства,
монашеской жизни и церковного управления.
Ш. Диль отмечает: «С самого начала царствования он беспрестанно
регламентировал, путем мелочного законодательства, мельчайшие детали церковной
дисциплины, посредством указов он переделывал и изменял по произволу границы
епархии и иерархию церковных сановников»[2].
Но на самом деле, как указывает А. Геростергиос, «этими эдиктами регулировалось
положение церковных руководителей в Церкви и в христианском обществе, а также
отношения между ними и гражданами государства. Таким образом, своей
законодательной деятельностью Юстиниану удалось несколько укрепить границы
Церкви. Он всегда стремился к моральному возвышению Церкви. Однако своими
эдиктами он не диктовал новых принципов церковной организации. Скорее он привел
в порядок и развил уже имевшиеся принципы»[3].
По мнению прот. И. Мейендорфа, «непосредственное вмешательство
Юстиниана в богословские споры можно объяснить тем, что он рассматривал
христологические вопросы как существенно важные для духовного благополучия
людей. А принудительные меры, которые он применял по отношению к противникам
его политики, были выражением его понимания своей ответственности христианского
императора, обязанного награждать добродетели и исправлять ошибки подданных»[4].
Так считает, как можно видеть, и прот. Владислав Цыпин: «В данном
контексте встает вопрос о том, на чем вообще основано признаваемое Церковью
право императоров издавать законы, регулирующие церковные правоотношения? Самым
твердым основанием участия императора в церковном законодательстве, причем по
делам внутрицерковным, является принцип симфонии, сформулированный в преамбуле
к 6-й новелле Юстиниана и предполагающий обоюдную ответственность императора и
церковных властей за благополучие Церкви и государства»[5].
Законодательство относительно епископов
Выбор патриарха представлял довольно сложный процесс и состоял из
нескольких этапов. В процедуре избрания патриарха принимал участие и император,
но лишь как «епископ внешних отвечающий за внешнее благополучие церкви. Он
указывал на одного из трех кандидатов, предложенных специально собранным для
выборов первосвященника собором епископов»[6]. С
другой стороны, патриарх проводил обряд венчания на царство[7].
Одной из основных задач, которые ставил перед собой Юстиниан в
законодательстве, являлось стремление укрепить в народе почтительное отношения
к духовенству, которое соответствовало бы их высокой духовной миссии. Этим он
хотел поднять нравственный и моральный уровень общества. В новелле IVпишется:
«Ибо если священство повсюду свободно от укоров, а империя, полная уверенности
в Боге, управляется беспристрастно и справедливо, то всем будет от этого лучше
и всякое благо будет даровано роду человеческому. Поэтому мы весьма озабочены
соблюдением Божественных правил и сохранением достоинства священства, поскольку
их утверждение может принести нам великие блага, которые нам дарует Господь, и
подтверждение тех, которыми мы уже пользуемся. Поэтому то, что мы до сих пор не
выполняли, отныне должны выполнять»[8].
Одной из основных задач, которые ставил перед собой Юстиниан, являлось
стремление укрепить в народе почтительное отношения к духовенству, которое
соответствовало бы их высокой духовной миссии
Юстиниан считал, что епископы, являющиеся наследниками епископов, должны
избираться согласно с традицией древней Церкви: «Во исполнение предписаний
священных канонов мы указываем, что в случае, если нужно поставить епископа,
духовенство и магистрат того города должны собраться и перед Святым Евангелием
назвать трех кандидатов, причем каждый должен поклясться, что избрал их не за
подарок, не по обещанию, не из дружбы, расположения или других подобных
мотивов»[9].
Требования ко кандидату в епископы были следующими: во-первых, он должен
иметь хорошую репутацию за свои православные убеждения, высокую нравственность
и добрые дела[10];
во-вторых, он должен быть хорошо образован[11];
в-третьих, он должен быть одинок или вдовец, бывший женатым (на деве) лишь
однажды и не имеющим детей[12];
в-четвертых, он не должен происходить из политических или военных кругов[13],
если он не является монахом уже более пятнадцати лет[14];
в-пятых, он не должен быть моложе тридцати лет[15].
Сначала должны быть избраны три кандидата, а потом ― один из них[16].
Рукополагающий в сан епископ (или митрополит) несет ответственность за выборы и
хиротонию[17].
Кандидат в епископы должен составить свое исповедание веры. Затем он должен
поклясться, что не был избран или рукоположен симонией[18].
Если обнаруживалось, что хотя бы одно из этих требований не было соблюдено, то
лишался сана не только новопоставленный епископ, но и рукоположивший его в сан
епископ также подлежал суровому наказанию[19].
Юстиниан, однако, на этом не остановился. Если после соблюдения всех
правил епископ избирался, а затем возбуждал против себя недовольство, то
рукоположение откладывалось на три месяца, чтобы рукополагающий епископ имел
возможность исследовать обвинение. Если кандидат оказывался невиновным, он мог
быть рукоположен в епископский сан, а обвинитель подлежал высылке[20].
Если же епископ рукополагал в сан кандидата, вызвавшего критику, не изучив
обвинения, то оба наказывались лишением сана[21].
Выше было сказано, что Юстиниан с уважением и благоговением относился к
деятелям Церкви, особенно к епископам. Он хотел, чтобы его примеру следовали и
все жители империи. После хиротонии епископы освобождались от подчинения
родителям[22],
опекунам или хозяевам, если они до этого были рабами[23].
Личность епископа, как исполнителя высшей духовной миссии, рассматривалась как
святая. Ни один судья не мог привлечь епископа к суду, разве только в качестве
свидетеля. Судья мог послать своих представителей в епархию и там перед
Священным Писанием епископ мог рассказать, что ему известно о деле[24].
Запрещалось требовать от епископа объяснения его действий или призывать его в
суд по делу, касающемуся его самого. Судья или администратор, нарушивший этот
закон, смещался с должности и сурово наказывался: телесно, денежно или ссылкой[25].
Над клириком или епископом допускался светский суд в случае, если он
преследовался судом в столице, когда находился вдали от своей епархии[26].
Те уголовные процессы, которые касались клириков, рассматривались епископом
(патриархом) и если вина клирика была доказана, епископ мог его извергнуть из
сана, после этого над ним производился гражданский суд[27].
Если были иски клириков против епископов своей или другой епархии, то они
разбирались епархиальным собором[28].
Если же были споры между епископами, их рассматривал экзарх диоцеза или
патриарший суд в Константинополе[29].
Нарушение клириками церковной юрисдикции, а также попытки обратиться за помощью
к светским властям сурово наказывались[30].
Согласно представлениям Юстиниана, епископ должен был являться защитником
государственных законов и покровителем невинных[31].
Закон разрешал епископам критиковать правителей провинций и сообщать императору
о нарушении ими законов или о несправедливых действиях против граждан[32].
В некоторых случаях закон предоставлял епископам право выполнять определенные
функции, обычно относящиеся к компетенции политической администрации[33].
Так, издав закон, запрещавший принуждать женщин к представлению в театре,
Юстиниан адресовал его не политическим властям, а епископам[34].
Иногда епископы непосредственно осуществляли руководство государственной
деятельностью[35].
Закон разрешал епископам критиковать правителей
провинций и сообщать императору о нарушении ими законов или о несправедливых
действиях против граждан
Многочисленные почести и значительная власть, предоставленные епископам
законами Юстиниана, показывают, сколь сильна была его забота о том, чтобы на
этот пост избирались наиболее достойные граждане. Как преданный Церкви
христианин, Юстиниан глубоко уважал епископов, которым надлежало утвердить
христианство во всей его огромной империи и таким образом осуществить его
искреннее желание.
Система церковного управления
Церковь обладала независимой и самодостаточной системой управления. Эта
система была соборной. Собор нес ответственность за все церковные дела, и
особенно за выражение и определение веры Церкви. Конечно, отношения между
Церковью и государством были таковы, что императоры обладали определенными
прерогативами в отношении внешних обстоятельств проведения Соборов: они
созывали Соборы, поддерживали порядок на их заседаниях и утверждали их решения.
Но они не имели права вмешиваться во внутренние дела Соборов и определять веру
Церкви. Иными словами, императоры не могли использовать Соборы как орудие
исполнения собственной воли. Наоборот, они были призваны помогать Соборам
формулировать истины веры Церкви, а также принимать и утверждать их решения[36].
Из законов Юстиниана можно узнать, что он разделял церковные Соборы на
две категории: Соборы Поместные и Соборы Вселенские. Юстиниан приказал главам
церковных диоцезов для решения разнообразных проблем провинций созывать
Поместный Собор один или два раза в год[37].
Таково было, по Юстиниану, указание самих апостолов[38],
способствующее сохранению церковных порядков и священных канонов Церкви[39].
На патриарших или митрополичьих Соборах должны были присутствовать все
епископы, находившиеся под юрисдикцией патриарха или митрополита, и особенно
епископы, не имевшие права рукополагать других епископов[40].
Тематика этих Соборов была связана, прежде всего, с внутренней жизнью Поместных
Церквей. Юстиниан относил сюда проблемы веры, церковного административного
порядка, дисциплины епископов, пресвитеров, диаконов, монахов и моральные
проблемы. Рассмотрение этих проблем Соборами и их решения должны были
соответствовать церковным канонам и законам государства[41].
Император заявлял, что сам он остается преданным и
могущественным защитником решений четырех Вселенских Соборов и проклинает все
учения, проклятые ими
Хотя Юстиниан и приказал, чтобы Собор созывался один или два раза в год,
ничто не мешало епископам собираться чаще, особенно если возникали проблемы,
требовавшие немедленного разрешения[42].
Если Поместный Собор должен был изучить обвинение, выдвинутое против духовного
лица, и затем вынести оправдательное или обвинительное решение, при этом должны
были быть соблюдены следующие условия:
- если обвиняемый был пресвитером, диаконом, настоятелем, монахом или
занимал какую-либо низшую церковную должность, ответственность нес местный
епископ;
- если обвинялся епископ, то ответственность лежала на митрополите;
- если, наконец, обвинялся митрополит, ответственность лежала на
патриархе[43].
Юстиниан считал, что эти правила будут способствовать укреплению веры и
морали верующих[44].
Если в ходе обсуждения возникали противоречивые мнения, митрополит с двумя
епископами должен был принять решение. Если решение митрополита не устраивало
обе партии, принять решение должен был патриарх. Его решение должно было
соответствовать церковным канонам и законам государства и не могло быть
оспорено[45].
Из сказанного ясно, что Юстиниан с уважением относился к сложившейся до него
системе церковного управления и предоставил Церкви каждой провинции право
самоуправления.
Вселенские Соборы
О Вселенских соборах можно заключить следующее: 1) все Вселенские Соборы
созывались императором; 2) их участники представляли священство Церкви; 3) на
них обсуждались вопросы догматического характера; 4) Вселенских Соборов было
всего четыре (Никея (325), Константинополь (381), Эфес (431), Халкидон (451))[46].
Император заявлял, что сам он остается преданным и могущественным
защитником решений четырех Вселенских Соборов и проклинает все учения,
проклятые ими[47].
Как было показано выше, в новелле СХХХI, изданной в 545
г., Юстиниан объявил, что считает решения Вселенских
Соборов столь же святыми, как Священное Писание, и приравнивает их каноны к
законам государства[48].
Еще раньше законом Кодекса I.3.44
от 18 октября 530 г.
он придал абсолютную силу канонам Соборов, возведя их в ранг государственных
законов[49].
Никто не может даже незначительно отклоняться от решений Вселенских Соборов,
ибо, с одной стороны, он таким образом облегчит распространение в Церкви учения
еретиков, а с другой стороны, сам автоматически отпадет от истинной веры и
станет еретиком[50].
Поэтому все, что запрещалось священными канонами, запрещалось и
государственными законами[51].
В связи с этим всегда, когда Собор епископов принимал решение, его решение
обладало абсолютной силой и должно было быть принято всеми.
Объявляя решения Собора 536
г., на котором были извержены из сана
Константинопольский патриарх монофизит Анфим и его сторонники, Юстиниан
провозглашал: «Не превышая традиционных прав церковной власти, мы издаем
настоящий закон. Всегда, когда приговор священников смещал с престолов
недостойных, таких как Несторий, Евтихий, Арий, Македоний, Евномий и других, не
менее виновных, царская власть всегда поддерживала решения и авторитет
священников, дабы человеческое и Божественное действовали согласованно при
объявлении правых решений»[52].
Юстиниан стремился сделать монастыри местами
поклонения и благотворительности, где бы души могли обрести убежище, уединение
и покой
Таким образом, Юстиниан сохранял за собой право созывать Вселенские
Соборы и утверждать их решения. Тот же факт, что он, как можно видеть, не издал
никакого декрета, утверждавшего решения Пятого Вселенского Собора, был вызван,
возможно, его желанием подчеркнуть независимость Собора и не спровоцировать
реакции оппозиции. Юстиниан утверждал, что император должен подчиняться
решениям Собора, а не Собор решениям императора. Соответственно, на Соборе
выражалась и формулировалась воля Церкви, но не воля государства.
Пресвитеры и диаконы
Для пресвитеров и диаконов, как и для епископов, обязательным было
следование священным канонам. Избираться пресвитерами и диаконами могли только
люди образованные, с лучшей репутацией[53].
Они не должны были происходить из политических или военных кругов, должны были
вести благочестивую жизнь[54]
и верить в православное учение Церкви[55].
Как и при выборе епископов, при выборах пресвитеров и диаконов
недопустимо было взяточничество[56].
В противном случае высокая миссия священника могла бы стать предметом коммерции
и небрежения профессией. Избранные таким образом священники были бы недостойны
их высокого положения[57].
Кроме того, они не имели права вторично вступать в брак. В случае первого брака
их жены должны были быть отмечены чистотой жизнью. Они не могли быть
разведенными или чьими-либо сожительницами до брака с кандидатом в клир. Брак
после посвящения строго запрещался не только пресвитерам и диаконам, но и
иподиаконам. Епископ, разрешивший брак после принятия сана, мог быть лишен
кафедры[58].
«Если эти святые люди с чистыми руками и душами, свободными от порока, будут молить Бога о благосостоянии государства, нет сомнения в том, что наши армии будут одерживать победы, а города ― хорошо управляться...»
Кандидаты в пресвитеры и диаконы не должны были быть моложе,
соответственно, 31 и 25 лет[59].
Также, как и епископы, пресвитеры и диаконы после рукоположения становились
свободными, если до этого они были рабами. Если по какой-либо причине они
лишались сана, они возвращались к прежнему состоянию[60].
Однажды приобщенный к духовенству человек уже не мог самовольно оставить свою
должность и заняться каким-либо делом[61].
Если против кандидатов в диаконы или в пресвитеры появлялось какое-либо
обвинение, должны были быть соблюдены те же правила, которые выше были
рассмотрены применительно к кандидатам в епископы[62].
Жизнь священника всегда должна была служить достойным примером для жизни
мирянина. Поэтому им запрещалось играть в азартные игры, присутствовать на
ипподроме, смотреть непристойные театральные представления и т.д.[63]
Сказанного выше, как представляется, достаточно, чтобы составить мнение об
отношении Юстиниана к духовенству.
Монахи и монашеские институты
Юстиниан издал ряд новелл о монашестве. Своим законодательством Юстиниан
стремился как-то упорядочить монашескую жизнь, ставшую в период его правления
источником ссор и беспорядков в Церкви и государстве. Он стремился сурово
пресечь злоупотребления монашеской собственностью или использование уважения и
почтения к монашеской одежде в своих корыстных целях. Более того, он стремился
сделать монастыри местами поклонения и благотворительности, где бы души могли
обрести убежище, уединение и покой. Превращение монастырей в центры изучения Священного
Писания и практического осуществления христианской любви, несомненно, должно
было принести пользу как Церкви, так и государству[64].
Юстиниан верил, что благодать и благословение Божие сойдут на народ,
государство и все его начинания, если монахи будут вести благочестивую жизнь,
постоянно молясь Богу: «Если эти святые люди с чистыми руками и душами,
свободными от порока, будут молить Бога о благосостоянии государства, нет
сомнения в том, что наши армии будут одерживать победы, а города ― хорошо
управляться. Ибо если Господь будет ублажен и расположен к нам, то почему бы
нам не насладиться всеобщим миром и преданностью наших подданных? Земля дарует
свои плоды, море ― свое богатство, а молитвы нашего народа должны низвести
благословение Божие на всю империю»[65].
Но, как пишет А. В. Курбанов, «законы Юстиниана, представлявшие собой
наиболее амбициозную попытку регламентации жизни монастырей за всю истории
Византии, часто не учитывали сложившиеся на местах обычаи в вопросе устройства
жизни монашеской общины, отчего, впрочем, в ряде случаев им и не следовали»[66].
Подводя итоги, отметим, что император Юстиниан был озабочен повышением
нравственного и морального уровня тех, кто руководит в Церкви, также он хотел
усовершенствовать систему церковного управления. Для этого им было издано
несколько эдиктов, которые касались духовенства, монашеской жизни и церковного
управления.
Таким образом, римское законодательство учитывало библейские принципы, но
при этом законы императоров существовали параллельно с законом Божиим. Сами
императоры были христианами и опирались на Библию как источник законодательных
норм, но тем не менее их императорские законы оставались самодостаточными,
опирающимися на авторитет императорской власти. Их задача заключалась в том,
чтобы привести законы в соответствии со священными нормами, но делалось это
постепенно, по мере христианизации общества. Они могли бы, как делают
мусульмане, сказать, что все светские законы отменяются и вводится шариат, или
ввести ветхозаветное право, но это не было ими сделано, как невозможное и
неполезное. Императорами, как можно видеть, был взят иной курс ― приведение
светского имперского законодательства в соответствии с принципами и духом норм
Священного Писания.
[1]Геростергиос А. Юстиниан Великий
император и святой. ― М.: Издательство Сретенского
монастыря, 2010. ― С. 231-232.
[2]Диль Ш. Юстиниан и
Византийская цивилизация в IV в. ― СПб., 1908. ― С. 326-328.
[3]Геростергиос А.
Юстиниан Великий император и святой. ― М.: Издательство Сретенского монастыря,
2010. ― С. 232.
[4]Мейендорф И., прот. Единство империи и разделения христиан. ― М.: Православный
Свято-Тихоновский гуманитарный университет, 2012. ― С. 179.
[5]Цыпин В.,
прот. Значение 123-й новеллы св.
императора Юстиниана для церковного права // Сретенский сборник. ― М., 2010. ―
С. 130-131.
[6]Соколов И.И. О византинизме в
церковно-историческом отношении. Избрание патриархов в Византии ссередины IX
до начала XV века. Вселенские судьи в Византии. ― СПб., 2003. ― С. 55-221.
[7]Скабаланович Н.А. Византийское государство и церковь в XI
веке. ― СПб.: Типография Олега Абышко,
2004. ― С. 77.
[8] Corpus Iuris
Civilis. Vol. 2: Codex Iustinianus I. 4. 34/ Ed. P. Krueger. – B.,
1963.
(Далее: CJ)
[9]Corpus Iuris Civilis. Vol. 3: Novellae CXXXVII.
2 / Ed. R.
Schoell, G. Kroll. – B., 1963. (Далее: Nov.)
[49]Les lois
religieuses des empereurs Romains de Constantin à Théodose II (312-438). Vol.
I. Code Théodosien. I.3.44./ Texte latin, traduction: Th. Mommsen, J. Rougé; Introduction et notes: R. Delmaire avec la collaboration
de F. Richard et d'une équipe du GDR 2135. – Paris: CERF, 2005. (Далее: CTh.)
[66]Курбанов А. В.
Устройство палестинского монастыря и законодательство Юстиниана о монашестве
(на примере монастыря аввы Серида) // Научные ведомости Белгородского
государственного университета. Серия: история, политология. 2016. № 1 (222).
Вып. 37. ― С. 30-36.
Законодательная императорская политика по отношению к еретикам, язычникам и иудеям
Когда христианство стало государственной религией Римской империи, остальные религии и сектантские группы признавались ложными, что было необходимо обозначить на законодательном уровне, чтобы постепенно вытеснить последних из государства.
