77
Поговорим об очень важной историософской концепции – «Москва – Третий Рим». Чтобы понять, как она появилась, нужно прежде всего обратиться к древнерусскому мировоззрению. Я занимаюсь древнерусской словесностью, русской классической литературой и рассматриваю эти вопросы через призму православия. Почему? Потому что русская цивилизация – это православная цивилизация. Без понимания этой основы многое останется для нас закрытым и в древнерусской словесности, и в произведениях русских писателей, и в самой русской философской мысли.
В качестве философов в России очень часто выступали писатели. Мы говорим о философии Достоевского, философии Толстого. Затем появляются религиозные философы – Владимир Соловьев, Николай Бердяев, Владимир Эрн. И здесь снова возникает вопрос о вере, о духовном предназначении человека. То есть, обращаясь к русской мысли, мы постоянно возвращаемся к ее христианскому основанию.
Если говорить о западноевропейской цивилизации, она начинается с античности, с язычества, затем становится христианской. А что происходит в эпоху Возрождения, в эпоху гуманизма? Меняется отношение к человеку и к миру. Происходит секуляризация сознания: от христоцентризма переходят к антропоцентризму. В центре теперь человек. Потом, уже в Новое и Новейшее время, все отчетливее проявляется эгоцентризм: в центре – собственное «я». В Византии тоже были античность и христианство, но в 1453 году Константинополь пал, и история Византийской империи закончилась.
Теперь обратимся к третьей христианской цивилизации – русской. Русская христианская цивилизация начинается с Крещения Руси. Хочу особо подчеркнуть: в древнерусской книжности слова «русский» и «православный» могли употребляться как близкие по смыслу. Принадлежность к Русской земле осмыслялась и через принадлежность к православной вере. Поэтому, когда речь идет о русской идее в ее средневековом понимании, это прежде всего православная идея.
У нас не было эпохи Возрождения в том западноевропейском смысле, когда за эстетический образец снова берется античность. Это особенно хорошо видно в живописи. Но мировоззрение, конечно, менялось и на Руси. Я выделяю здесь три этапа: теоцентрический, антропоцентрический и эгоцентрический. Переход к антропоцентризму связываю с концом XV века, а к эгоцентризму – с 1640-ми годами. Что такое эгоцентризм? «Эго» – это «я». «Я гений Игорь Северянин», «Я помню чудное мгновенье…», «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» – везде это авторское «я». Для литературы Нового и Новейшего времени оно очень характерно.
Русская цивилизация – это православная цивилизация
Вернемся теперь к Москве как Третьему Риму. С чего все начинается? С принятия христианства. В 1038 году исполнилось пятьдесят лет со времени Крещения Руси – первый юбилей. Кстати, само слово «юбилей» имеет библейский смысл. Нужно отсчитать семь раз по семь лет, прибавить еще один год, и этот пятидесятый год будет юбилейным. Землю в него оставляли в покое, провозглашали освобождение. То есть это год особый, и для понимания древнерусской истории это тоже существенно.
При Ярославе Мудром в Киеве идет грандиозное строительство: оборонительные сооружения, Софийский собор, Золотые ворота, а на воротах – церковь Благовещения Пресвятой Богородицы. Что получается? Ярослав уподобляет Киев Константинополю. Христианство принято из Византии, и сама столица устраивается по византийскому образцу. Но здесь важно понять, какой смысл вкладывался в устройство христианской столицы.
Константинополь соединял в себе два образа. Первый – Рим, столица светская, место пребывания верховной государственной власти. Второй – Иерусалим, столица духовная. Константин Великий устраивает новую столицу, и в ней должны соединиться оба начала. Государственная власть и духовная жизнь не существуют порознь: город становится и средоточием царской власти, и христианским центром.
Золотые ворота Константинополя в таком понимании – образ Золотых ворот Иерусалима. С иерусалимскими вратами христианская традиция связывает Вход Господень в Иерусалим, который празднуется в последнее воскресенье перед Пасхой. Это Неделя ваий, а у нас – Вербное воскресенье. О святынях Иерусалима писал игумен Даниил, побывавший в Святой Земле в начале XII века. Для древнерусского человека это был город, где совершились события Священной истории. Поэтому и перенесение его образа в другую столицу имело совершенно особый смысл.
То же происходит в Киеве. Здесь князь, здесь митрополит – власть светская и власть духовная. Само греческое слово «митрополия» означает «мать городов», «материнский город». Отсюда понятен и образ Киева как «матери городов русских». Киев воспринимается столицей и светской, и духовной. Это соединение двух начал потом будет очень важно и для Москвы.
В ту же эпоху Иларион произносит знаменитое «Слово о законе и благодати». Я датирую его вечером 25 марта 1038 года. Тогда Благовещение совпало с Великой Субботой, а на следующий день была Пасха. И именно в этом произведении я вижу истоки русской идеи: Иларион определяет место Руси в христианской истории.
Он начинает с Закона, данного через Моисея. Иудейский народ избран для того, чтобы хранить этот Закон, хранить заповеди: не убий, не укради, не прелюбодействуй. Но что значит «избранный»? Лучше он других или хуже? Избранность – это прежде всего бремя. Народ избран для определенной цели, ему вверена определенная миссия. Нужно сохранить то, что дал Господь. А человек отступает: Моисей пребывает на горе Синай, и в это время народ создает золотого тельца и начинает ему поклоняться.
С пришествием Христа начинается новозаветная история. Спаситель говорит, что пришел не нарушить Закон, а исполнить его. К десяти ветхозаветным заповедям Он дает еще девять заповедей блаженства в Нагорной проповеди. Получается девятнадцать заповедей – десять и девять. Они сопоставляются как указание пути христианской жизни, пути ко спасению. Образец этого пути – Сам Христос. И первые канонизированные русские святые, Борис и Глеб, уподобляются Христу не только тем, что принимают смерть: вся их жизнь должна быть евангельской. Вот что здесь важно.
И далее у Илариона появляется евангельский образ: новое вино не вливают в ветхие мехи, иначе мехи прорвутся и вино прольется. Новое учение – новым народам. Благодатная вера распространяется по всей земле и доходит до народа русского. Молодой народ принимает христианство, и теперь ему нужно сохранить эту веру. То есть перед нами уже мысль о предназначении Руси.
Иногда говорят, что нужно придумать, создать, обосновать русскую идею. Но ей уже почти тысяча лет. В моем понимании, у Илариона она и заключается в том, что русскому народу вверено хранение православия до Страшного суда. Позднее эта мысль будет развиваться и получит новое выражение: «Москва – Третий Рим». Не сразу, не в XI веке, но основание для такого понимания собственной истории уже появляется.
Избранность – это прежде всего бремя. Народ избран для определенной цели, ему вверена определенная миссия
Здесь нужно сказать еще об одной очень важной особенности. Христианское мировоззрение эсхатологично. Что такое эсхатология? Учение о последних судьбах мира и человека. История имеет начало, и у нее будет завершение. Будет Страшный суд. Поэтому история народа воспринимается как разворачивание Божественного Промысла об этом народе во времени, до Страшного суда.
Есть годы временные, земные, и есть вечность. С христианством приходит линейное понимание истории: она движется к своему завершению. И человеческая жизнь тоже ограничена временем. Но чем она определяется, только ли этим коротким земным отрезком? Нет, ее смысл обращен к вечности. Человек сотворен по образу и подобию Божию: с этим связаны и его духовная природа, и способность творить, и свобода выбора.
Для древнерусского книжника XI–XV веков будущий век – это прежде всего жизнь нетленная, жизнь после Страшного суда. А то, что мы привыкли называть будущим, – завтрашний день, события через год, через десять лет, – это еще земное время. Его можно назвать «предбудущим», временем перед будущим веком. И если не различать эти понятия, очень трудно понять, как древнерусский человек мыслил свою историю.
Например, в «Слове о полку Игореве» Игорю и Всеволоду приписываются слова: «Переднюю славу сами похитим, а заднюю сами поделим». Что такое «передняя слава»? Прежняя, уже завоеванная русскими князьями во главе со Святославом Всеволодовичем Киевским. Теперь Игорь идет в поход в 1185 году, чтобы эту славу похитить, а «заднюю», славу нового похода, поделить. Для нас само такое обозначение времени уже непривычно.
Или слово «предки». Предки – это те, кто идет перед нами. А куда они ушли? В прошлое. Мы же нацелены на будущее, на завтрашний день. Когда мы с нашими предками разминулись? Это вопрос не об игре слов. За ним стоит перемена мировоззрения, перемена самого отношения к земной жизни и ко времени.
Я связываю этот перелом с секуляризацией сознания в XVII веке. В языке тоже можно почувствовать разницу между действием и его завершением: «буду писать» – а закончу или нет, еще неизвестно; «напишу» – уже предполагается результат. Или «писал» и «написал». Но для понимания истории нужно знать и язык, и памятники древнерусской письменности, и мировоззрение. Одних исторических фактов здесь мало.
И еще вопрос, который занимал древнерусских книжников: когда настанет конец света? В Священном Писании сказано, что у Господа один день как тысяча лет, а тысяча лет как один день. Господь за шесть дней сотворил мир, в седьмой почил. Семь – число полноты, совершенства. Отсюда у средневековых толкователей возникает представление: мир должен простоять семь тысячелетий. Если из семи тысяч вычесть 5508 лет, как в принятом на Руси византийском летосчислении, получится 1492 год. Вот почему в конце XV века на Руси ожидали конца света.
Но конец света не наступил. Значит, нужно осмыслить, почему история продолжается, в чем теперь предназначение народа. К этому времени относится и большая работа с библейскими книгами. До 1499 года полного славянского библейского свода на Руси не было: книги Священного Писания переписывали преимущественно отдельными сборниками. В 1499 году появляется Геннадиевская Библия – первый полный свод.
Продолжение следует...