34
Вспомним последнего царя из Рюриковичей, Федора Иоанновича. Человек достаточно слабый, болезненный. 1591 год, та же самая ситуация: к Москве подступает огромная орда Казы-Гирея. Царь беспомощен, он плохой стратег, он молитвенник, он постник. Он берет из Благовещенского собора Кремля икону Донской Божией Матери, одну из святынь, и уходит с ней на другую сторону Москвы, на окраину, где в поле становится стан и где он просто молится. А что делать? Войско у него незначительное, а орды идут. И вот он молится, и на том месте, где он молился, ему является преподобный Сергий, утешая его, – и происходит опять чудо. Есть вещи, которые рационально не объяснить. Пришли мужики поживиться, на лошадях, уже Москву видно – и вдруг в обратную сторону. Согласно преданию, Казы-Гирей увидел Небесную Деву, испугался и сказал: «Нет, мы туда не пойдем», и у самой Москвы враги разворачиваются и уходят вспять. Чудное заступление.
В память об этом событии Федор Иоаннович повелевает заложить на дальней окраине Москвы монастырь в честь Донской Божией Матери.
И когда монастырь был отстроен, эту икону из Благовещенского собора Кремля передали в монастырь в память о защите и помощи Божией Матери граду Москве.
Вспомним, что в 787 году специально собирали VII Вселенский Собор, чтобы выяснить: а может ли христианин поклоняться иконе? Не является ли язычеством то, что Бога невидимого заменяют вот этими досками?
Вселенский Собор дал ответ: человек поклоняется не доске, а образу, восходя своей мыслью и умом к первообразу.
Вы люди взрослые: открывая свой смартфон и видя фотографию любимого человека, вы же не думаете, что это он. У вас есть понимание, что это его образ. Ваша мысль идет к первообразу. То же самое и с иконой. Иконы действительно становятся на Руси очень важным явлением.
Из поколения в поколение все основные исторические факты, все основные моменты всегда происходили в Успенском соборе Московского Кремля. Здесь совершалось возведение на престол московских самодержцев, начиная с Ивана Васильевича IV Грозного и вплоть до последнего российского императора Николая II. Перед иконой Владимирской, она всегда была с левой стороны от царских врат, приносили клятвы, клялись в верности России и Православию.
Вспомним еще один очень важный исторический момент – Великую русскую смуту начала XVII века. Трудно понять, почему такое мощное государство, которое создал Иван Васильевич Грозный, уже после его сына Федора и после Бориса Годунова фактически рассыпается. Здесь присоединился фактор, который нельзя было учесть, – неурожай 1601 года. Бывает такое, климат у нас очень сложный, земледелие очень рискованное. Но следующий год оказался еще хуже. Как пишет летописец, летом дождь лил десять недель подряд, а в середине августа реки сковало льдом. Вот это уже голод. Запасов не хватает. И летописец описывает эту картину страшным образом: ничего не было, ни птицы не пели, ни животных в лесу не было, все ушли, а рыба в реках пахла гарью. Все буквально прекратилось. Вот какая огромная угроза нависла над государством того времени.
И тут, как это бывает, оживились наши западные партнеры. Польша то Лжедмитрия одного посылает, то Лжедмитрия другого, не гнушается ничем. Великая русская смута – это еще и семибоярщина к тому же. И очень интересна реакция народа, именно крестьянства. Не тех, кто наверху где-то в Москве крикнул: «Кого царем? Шуйского». Сам себя крикнул, сам себя вызвал. Нет, речь о тех людях, которые работали на земле, которые были крестьянами.
Обратите внимание: слово «крестьянин» от слова «крест». И это тоже библейский образ.
Потому что, когда Христа вели на распятие, Он уже не мог идти. Он получил в нарушение римского права два наказания, чего нельзя было делать, и Он падал. Поэтому воины, которые шли вместе с Ним, призвали человека, Симона, шедшего с поля, нести крест Его. То есть на другого человека возложили Его крест. Образ крестьянина исходит от того человека, на которого возложили крест самого Бога. Крестьянство было очень важным, и на нем стояло все государство. И когда эти простые крестьяне увидели, что происходит, когда они увидели польскую просвещенность, при которой на иконах играли в карты и в кости, занимались развратом, убийством, мародерством и грабежами, они сказали: нам не нужно такое просвещенное европейское знание. И все повернулось в обратную сторону, когда из глубин России, именно из глубин, из Нижнего Новгорода поднимается Кузьма Минин и призывает князя Пожарского, и когда это глубинное русское крестьянство поднимается на защиту собственного Отечества.
Вспоминая 1812 год, мы увидим то же самое, когда придет просвещенная Европа в лице войск Наполеона. Наполеон был удивлен. Представьте себе: он пришел в Россию с шестьюстами тысячами воинов, а в декабре, когда он бежал обратно, с ним ушло всего тридцать пять тысяч человек. Где остальные, неизвестно. Он нес, как он считал, свободу русскому человеку. Посмотрите воспоминания Наполеона, которые он писал уже через много лет на острове Святой Елены, – там страшные вещи. Человек, проживший жизнь, поднявшийся до самой высоты, опустившийся до самого низа и оказавшийся в плену, задавался вопросом: как Александр I смог заманить туда народ, в эту землю, как там вообще жить можно и как они там выживают? Дальше он удивлялся, почему европейские лошади не могут есть то, что вокруг, им нужен хороший фураж, а русские лошади грызут кору с деревьев и целы. У нас ничего не получается, как они живут здесь вообще? - размышлял Наполеон.
Но когда русские вернулись в древнейший Успенский собор после этой просвещенной Европы, когда они увидели кучи мусора, фрагменты мощей московских чудотворцев, выброшенных на паперть, плащаницу Христа Спасителя, на которую сажали блудницу, весы, висевшие на центральном паникадиле собора, на которых взвешивали украденное серебро, – образ Европы померк. Кто дикарь в таком случае? Понятно, что к этому моменту главные святыни из собора были вывезены, в частности, икона Владимирской Божией Матери, некоторые ковчеги с мощами, но многое-многое оставалось.
Покидая Москву, Наполеон повелел заложить порох под колокольню Ивана Великого. Это было необдуманным поступком. Колокольня Иван Великий – очень интересное сооружение. У нее одни фундаменты идут на пять метров в глубину, гранитные плиты, а стоят гранитные плиты на дубовых сваях, которых забито почти пять тысяч штук. И толщина стен первого яруса – четыре метра восемьдесят сантиметров. Зачем закладывать туда порох, как ее рвануть? Рванули, чтобы колокольня упала и чтобы Москва потеряла свою доминанту. В результате на соседнем здании, где висят колокола, рухнул колокол и задавил двенадцать французов. С позором войска Наполеона покинули нашу страну.
Продолжение следует...