49
Поскольку все многообразие творения принадлежит двум мирам — вещественному и духовному, то соответственно и в природе человека, объединившей в себе эти начала, различаются две составляющие: тело, относящееся к вещественному миру, и душа, принадлежащая к миру невидимому. Такое двухчастное понимание природы человека как состоящей из тела и души именуется дихотомией[1].
Наряду с этим в святоотеческих творениях часто встречается и трехчастное рассмотрение природы человека, называемое трихотомией[2]. В этом случае человеческая природа рассматривается как состоящая из тела, души и духа.
Если при дихотомическом описании дух мыслится как высшая часть души, устремленная к Богу, то при трихотомическом описании дух рассматривается как отдельная высшая часть человеческой природы.
Подобные подходы к описанию природы человека наметились еще в дохристианскую эпоху. Однако в содержательном плане основные категории были плохо определены. Демокрит, по свидетельству Аристотеля, полагал, что дух и душа — это одно и то же. Анаксагор отличал дух (ум) от души. Сократ и Платон уверенно различали понятия духа (λογικός — «разумная душа») и души (ἄλογος ψυχή — «неразумная душа»). Дух считался в человеке бессмертным, а душа — смертной.
В учении святых отцов между дихотомическим и трихотомическим описанием человека нет противоречия. В истории Православной Церкви никогда не было спора между «дихотомистами» и «трихотомистами». Более того, часто в творениях одного и того же святого (начиная с апостола Павла) имеются как двухчастные, так и трехчастные описания человека (см.: 1 Кор. 6, 20 и 1 Фес. 5, 23). Это говорит о том, что указанное различие в рассмотрении человеческой природы носит прежде всего методологический характер. В Священном Предании Церкви та или иная схема предпочитается в зависимости от возникшего вопроса. Если для ответа достаточно двухчастного описания человека (например, в нравственных рассуждениях: Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? [Мф. 6, 25]), то оно и использовалось; если же требовалось более тонкое различение и пояснение (например, при опровержении ереси Аполлинария), то применялась трехчастная схема. В Средние века данный методологический принцип в общем виде сформулировал Уильям Оккам: Не умножай сущностей без необходимости. То есть для объяснения или для ответа на какой-либо вопрос не нужно привлекать избыточное количество понятий, их должно быть ровно столько, чтобы ответ был правильным и ясным.
Следует заметить, что любая методологическая схема не охватывает всей полноты человеческой природы, но лишь выделяет важные для данного подхода структурные элементы. Ни одна антропологическая схема не способна изобразить человека как целостность.
Многие православные педагоги и психологи отдают предпочтение трехчастному описанию человеческой природы и порой тяготеют к чрезмерной онтологизации такой схемы, отчего утрачивается характерное для святоотеческих творений целомудрие (целостное восприятие) в рассмотрении человека и возможность более глубокого изучения его бытия. и правомочность дихотомического взгляда на человека.
Правомерность рассмотрения человека как существа двухчастного или трехчастного становится ясной в связи с понятием о смерти. Именно смерть позволяет провести различения в природном составе человека. Смерть телесная разделяет душу и тело; таким образом выявляется двухчастность человеческой природы и правомочность дихотомического взгляда на человека. Возможна и смерть духовная, или душевная (в святоотеческой традиции эти названия равнозначны), когда человек утрачивает единство с Богом. В этом случае он продолжает свое земное существование и в телесном, и в душевном плане, но дух его бездействует. Такие люди в Священном Писании называются душевными и противопоставляются духовным: Это люди, отделяющие себя от единства веры, душевные, не имеющие духа (Иуд. 1, 19). Душевный человек находится в состоянии духовной смерти и утрачивает возможность для реализации своего предназначения. Понятие о духовной смерти позволяет выделить третью часть в человеческой природе — дух, посредством которого человек может жить в общении с Богом и приобщаться нетварной Божественной благодати.
Необходимо отметить, что в святоотеческих творениях встречаются и более подробные схемы описания человеческой природы, но опять-таки не противоречащие дихотомическому или трихотомическому подходу. Они различаются уровнем детализации, и предпочтение какой-либо из них отдается в зависимости от поставленного вопроса[3].
Согласно учению святых отцов, в первозданном человеке все его естество находилось в богоугодном состоянии, то есть дух был устремлен к Богу и господствовал над душой, питая ее благодатью и радостью богообщения. Душа господствовала над телом, животворя и преображая его посредством богоугодной жизни. Весь мир был подчинен человеку, а человек Богу.
Фрагмент из книги "Основы православной антропологии"
под авторством протоиерея Вадима Леонова
[1] Происходит от греческих слов δίχᾶ — «надвое» и τομή — «рассечение».
[2] Соответственно происходит от греческих слов τρίχᾶ — «натрое» и τομή — «рассечение».
[3] Например, в писаниях прп. Антония Великого приводится четырехчастная схема описания человека: Душа — в теле, в душе — ум, в уме — слово, коими созерцаемый и прославляемый Бог обессмертивает душу, даруя ей нетление и наслаждение вечное (Наставления о доброй нравственности. Гл. 98 // Добротолюбие: в 5 т. Т. 1. М., 1998. С. 69). У прп. Иоанна Дамаскина представлена более сложная схема, заимствованная у Немесия Эмесского (Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение православной веры. Кн. 2. Гл. 12. С. 155).