71
В трактате «О природе вещей», как уже указывалось, мировоззрение занимает второе место после гемерологии. В этом трактате Исидор попытался полностью объединить языческое и христианское мировоззрение, в результате чего получилась иная структура, чем в более старых сочинениях такого рода: Поэтому, начиная с того дня, почти первое творение которого существует в порядке видимых вещей[1]. Эта последовательность в определенной степени соответствует порядку Библии, который начинается с Книги Бытия. В своем космографическом трактате Исидор, помимо научного толкования мира, которое он позже повторил у Оригена Александрийского, дал также мистическое объяснение мира: «Согласно мистицизму, однако, смысл мира следует понимать как человека, потому что, будучи состоящим из четырех элементов, он конкретен» (IX, 1). Но чтобы подкрепить это мнение, он апеллирует к авторитету языческих авторов: «И они сотворили человека в общении с тканью мира; если греческий мир действительно есть космос, то человек есть микрокосм, то есть называется меньшим миром» (IX, 2). Это касается теории четырех элементов, а также идеи микрокосма и макрокосма.
Предпосылка о том, что человек состоит из тех же элементов, что и Вселенная, приводит к выводу, что человек содержит сущность всех вещей. Исидор более подробно изложил теорию четырех элементов в следующих главах «О природе вещей». Огонь, воздух, вода, земля образуют четыре части, из которых построены человек и мир. Автор иллюстрирует это изображением, в верхней части которого находится огонь в сочетании с воздухом, под ним - вода, а рядом с ней - тяжелейшая стихия - земля. Христианский авторитет, который подтверждал теорию четырех стихий, часто цитируется у Исидора свт. Амвросием: Земля, говорит [он], сухая и холодная, вода холодная и влажная, воздух теплый и влажный, огонь влажный и сухой. Ибо посредством каких сочетающихся качеств [вещи] так смешиваются между собой? (De n. r. XI, 2)[2]. Эти элементы взаимопроникают друг в друга благодаря определенным общим свойствам, что полностью соответствует схеме Исидора Севильского.
В своем трактате Исидор Севильский пишет, что огонь, воздух, вода, земля образуют четыре части, из которых построены человек и мир
Подобно делению мира на элементы, Исидор также опирается на аллегорически-мистические интерпретации для своего деления на зоны. Его деление на пять зон согласуется с древними теориями, которые он подтверждает, цитируя Вергилия и Варрона, кроме того, можно обнаружить некоторые параллели с Гигином. Теория зон Исидора не совсем ясна, что объясняется тем, что он нигде прямо не утверждает, что Земля сферическая или плоская. Количество описываемых им зон варьируется. В трактате «О природе вещей» он перечисляет пять из них: северная, теплая, экваториальная, зимняя и южная. Здесь же расположение неясно, поскольку: Северный и южный круги, соединенные между собой (De n. r. X, 3)[3]. Та же схема применяется к изображению, объясняющему деление мира на пять зон, где эти два круга показаны рядом друг с другом. Деление на зоны, которое Исидор осуществляет в более позднем труде «Этимологии», несколько отличается: он называет последние две сферы в обратном порядке - сначала антарктическую, а затем гиемалу - таким образом, он воздерживается от объединения арктической и антарктической зон, однако изображение, описанное автором, далеко не понятно в свете этой последовательности. В своей последней работе Исидор также добавляет две сферы, давно описанные доксографами, которые остались неупомянутыми в труде «О природе вещей» - зодиакальный круг и молочный круг. Таким образом, можно увидеть, что его взгляд на систему сфер претерпел изменение. Он образно сравнивает пять зон с пятью пальцами, но это не было его первоначальной идеей, подобные аналогии можно найти уже в комментарии Проба к Вергилию[4].
Разделение на зоны автор осуществляет не только ссылаясь на Варрона, но и опираясь на Гигина и схолии различных астрономических текстов[5]. Названия зон - не единственное сходство между Исидором и Гигином, например, оба автора также дают одну и ту же этимологию северной зоны: из которых первый круг поэтому называется северным, потому что внутри него видны заключенные знаки Медведиц (Or. III., XLIV 2)[6], аналогичная интерпретация встречается у Гигина: северный круг называется так потому, что внутри него видны изображения Медведей, как бы заключенных (De astr. I, 6, 2)[7]. Хотя Исидор не упоминает имя автора труда «О астрономии», становится очевидно, что его труд был одним из важнейших источников для епископа Севильи, и это касается не только данной главы. В труде «О природе вещей» Исидор помещает главу о зонах в начало трактата и озаглавливает ее «О пяти кругах мира», но не изображает их расположение на небесной сфере так же ясно, как в «Этимологиях». В этом последнем труде, где он показывает их после представления небесной тверди в главе «О пяти кругах небес», он на этот раз четко определяет местоположение зон на небесной сфере.
По Исидору: первый (северный) круг поэтому называется северным, потому что внутри него видны заключенные знаки Медведиц.
После описания зон Исидор в труде «О природе вещей» переходит к характеристике неба, которую он начинает с интерпретации в аллегорическом смысле: Небо есть духовная Церковь, которая в ночи этой жизни сияет, как бы светом звезд, добродетелями святых (De n. r. XII, 1)[8]. Аллегория неба, соответствующая церкви, - не единственная мистическая интерпретация. Исидор также утверждает, что небо состоит из святых, ангелов, пророков и апостолов (XII, 1). Этимологию термина «caelum» (небо) он приводит в двух своих работах, где выводит его от слова «caelatum» (выгравированный), приводя красивую метафору о небе, напоминающем серебряный сосуд и сияющем блестящими знаками: у латинян же небо называется так потому, что, имея отпечатанные светила звезд словно знаки, оно называется как бы «выгравированным» (caelatum), подобно тому как серебро, которое блестит выдающимися знаками, называется «выгравированным» (De. n. r. XII, 2)[9]. В «Этимологиях» он повторяет свое объяснение, прямо сравнивает небосвод с резным сосудом.
Определение неба дополняется утверждением о божественном происхождении неба. Следуя этой аллегорической интерпретации, Исидор переходит к деталям: он перечисляет отдельные части неба (ось, климат, выпуклая поверхность, полушария), описывает их положение во Вселенной и пишет о боковой форме небосвода. Сферическая форма, которой обладает небесная сфера, всегда была для древних совершенной формой, которая подтверждает красоту Вселенной, а также ее божественное происхождение[10]. Автор «Этимологий» также пишет об этом, ссылаясь на Платона: Платон, рассуждая о совершенстве сферы или круга посредством многих доказательств, намекает на творение устроителя мира (De n. r. XII, 5)[11]. Как можно заметить, Исидор обращается к языческому автору, чтобы подтвердить божественное совершенство мира. Таким образом, в трудах Исидора можно найти, будь то сравнение небес с искусно выточенным сосудом или восприятие его совершенной формы, что является сильным отголосоком древних теорий, провозглашающих красоту Вселенной[12].
Епископ Севильский, который представляет небесную сферу как имеющую периферийную форму, помещает Землю точно в ее центр, таким образом, он доказывает свою приверженность геоцентрической системе, которая оставалась в силе до Коперниканской революции. В случае с Исидором, чьи сочинения носят программный и компиляционный характер, такая позиция очевидна. В двух рассмотренных работах он приводит доказательства своего убеждения, что небесная сфера движется с большой скоростью вокруг своей оси в направлении, противоположном движению звезд. По его мнению, вращение небесных тел настолько быстрое, что только противодействующее движение небесных тел может предотвратить коллапс небосвода. Автор трактата «О природе вещей», по мнению Лукана, выражает именно такую точку зрения. Исидор не уверен, существует ли только одно небо: в то время как одни утверждают, что их много, другие же отрицают существование иных, кроме одного (De natura rerum, XIII 1)[13]. Наконец, он пишет, что исследователи обнаружили семь небесных сфер, соответствующих орбитам отдельных планет, которые движутся по иным путям, чем другие небесные тела[14]. Исидор приводит информацию о большем количестве сфер из светских текстов. Он также цитирует Псалом 148: Хвалите Его, небеса небес. Исидор включает этот христианский комментарий, касающийся количества сфер, только в труд «О природе вещей», поскольку в «Этимологиях» он ограничивается этимологическими и сугубо астрономическими вопросами.
(Продолжение следует.)
Студент 3 курса бакалавриата Иван Сергунин
[1] Quapropter incipientes a die, cuius paene prima procreatio in ordine rerum visibilium extat.
[2] Terra inquit, arrida et frigida est, aqua frigida atque humida, aer calidus atque humidus, ignis humidus atque siccus. Per quas enim iugabiles qualitates sic sibi singula commiscentur.
[3] Septentrionalis et australis circuli sibi coniuncti.
[4] J. Fontaine, Isidore de Seville et la culture classique dans l’Espagne visigothique, Paris 1959, S. 577.
[5] A. Schenk. De Isidori Hispalensis De natura rerum libelli fontibus, Jenae 1909, S. 45.
[6] Quorum primus circulus ideo arcticos appellatur, eo quod intra eum Arctorum signa inclusa prospiciuntur.
[7] Circulus arcticus appellatur, quod intra eum Arctorum simulacra ut inclusa perspiciuntur.
[8] Caelum spiritaliter ecclesia est, quae in huius vitae nocte sanctorum virtutibus quasi claritate siderum fulgit.
[9] Apud Latinos autem propterea caelum appellatur, quia impressa stellarum lumina veluti signa habens, tamquam caelatum dicitur sicut argentum, quod signis eminentibus refulgit, caelatum vocatur.
[10] M. Hermann, Obraz nieba gwiaździstego w literaturze rzymskiej epoki augustowskiej, Kraków 2001, S. 51.
[11] Cuius perfectionem sphaere vel circuli multis argumentationibus tractans rationabile Plato fabricatoris mundi opus insinuat.
[12] M. Hermann, Obraz nieba gwiaździstego w literaturze rzymskiej epoki augustowskiej, Kraków 2001, S. 51.
[13] Dum aliqui multos esse asserunt, alii autem praeter unum alios esse negent.
[14] J. Perez de Urbel, Isidor von Sevilla. Sein Leben, sein Werk, seine Zeit, Kòln 1962, S. 213.