121
В день памяти святителя Луки, архиепископа Симферопольского и Крымского, предлагаем фрагмент лекции в рамках просветительских встреч в Сретенском монастыре иерея Алексея Забелина, ныне клирика храма святителя Луки (Войно-Ясенецкого), архиепископа Симферопольского и Крымского, в городе Алуште.
Дорогие братья и сестры, я не ставлю для себя целью полностью рассказать о жизни святителя Луки. Мы живем в информационный век, и его житие и книги можно прочитать. Но что бы мне хотелось? Я священнослужитель, и фактически каждый день я сталкиваюсь с духовными болезнями, которые проявляются и во мне, и в прихожанах моего храма, и в целом в Церкви. И если действительно служить, то эти болезни не могут не затрагивать человека.
Отец его, как пишет сам святитель Лука, был католиком, набожным человеком, и он своему сыну, будущему хирургу, будущему святителю, привил чувство веры. Чувство веры – это, я бы сказал, не религиозное чувство. Оно как бы надрелигиозное. Человек религиозный – это человек верующий. Но зачастую человек религиозный – это тот, кто больше интересуется обрядами и ритуалами. А вера – это нечто более глубокое, это опыт встречи. Вера – это опыт встречи человека и Бога.
Вера – это опыт встречи человека и Бога
Святитель Лука подавал пример всей своей жизни, и этот пример виден из его желания служить человеку, из его поступков, из того чувства веры, которое привил ему отец-католик. Святитель Филарет (Дроздов) на вопрос о том, спасутся ли католики, ответил: «Я не знаю, но я без православия точно погибну».
Интересный момент произошел со святителем Лукой еще до священства. По окончании гимназии директор гимназии, как и другим выпускникам, подарил ему Евангелие. И будущий святитель пишет: «Правильное представление о Христовом учении я… вынес из усердного чтения всего Нового Завета, который, по доброму старому обычаю, я получил от директора гимназии при вручении мне аттестата зрелости как напутствие в жизнь. Очень многие места этой Святой Книги, сохранявшейся у меня десятки лет, произвели на меня глубочайшее впечатление. Они были отмечены красным карандашом».
Будущий святитель в Евангелии отметил для себя удивительное место. «Но ничто не могло сравниться по огромной силе впечатления с тем местом Евангелия, в котором Иисус, указывая ученикам на поля созревшей пшеницы, сказал им: "Жатвы много, а делателей мало. Итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою". У меня буквально дрогнуло сердце, я молча воскликнул: "О Господи! Неужели у Тебя мало делателей?!" Позже, через много лет, когда Господь призвал меня делателем на ниву Свою, я был уверен, что этот евангельский текст был первым призывом Божиим на служение Ему».
Эти слова, которые я только что прочитал, святитель пишет в своей автобиографической работе в связи с тем, что когда-то он увлекался толстовством. Это болезнь, пожалуй, существовала и существует до сих пор во всех религиозных сферах.
Можно увидеть много недочетов в нашей Церкви, много болезней, и иногда эти болезни сподвигают человека к тому, чтобы относиться к религии именно как к религии, а не как к вере: делать добрые дела, соблюдать культурный контекст своей жизни тем, что приходить на Пасху святить куличики, на Рождество ставить свечки, петь какие-нибудь поздравилки, на Вербное воскресение вербочки освящать. Пожалуй, на этом религиозная жизнь заканчивается. И говорить умные слова о религии, о Христе – это философия.
Вера – это когда действительно, как говорит святитель Лука, понимаешь, что делателей, которые закатывают рукава и что-то делают, крайне мало. И есть люди, которые жаждут реальности, хотят реальной пищи, и философией их не накормить. Нужна реальность, нужна пища, настоящая пища, которая питала бы не только мозг, но и сердце. Можно много говорить по телефону, но если ты не видел человека, если ты не прикоснулся к нему… Знаете, как слепой человек прикасается к лицу другого человека – он чувствует через руки. Как Фома прикоснулся к ребру Христа, почувствовал Его, не просто понял, что произошло и что действительны раны, которые Он получил, а принял Христа Тем, Кем был на самом деле Христос – Богом. Он принял Бога.
И вот это принятие Бога было в чтении Священного Писания юношей Валентином до того, как он стал священником. Почему я обращаю внимание на этот момент? Как священник, я, честно говоря, скорблю о том, что верующие практически не читают Священного Писания. Мне обидно, что те же презираемые нами протестанты, католики устраивают много кружков, в буквальном смысле слова знают наизусть Священное Писание. Я могу сказать, что у нас нет этой культуры. На некоторых приходах существуют евангельские кружки – чтения Священного Писания. Сейчас эта культура появляется, но не настолько быстро, как этого хотелось бы. Здесь невозможно человека заставить. Знаете, если человека что-то заставлять, у него срабатывает третий закон Ньютона, особенно у молодых людей: сила действия равна противодействию. «Пойдем в церковь» – «Не пойду». «Съешь просфорку» – «Не хочу». Оскомина от религии была набита. Я полагаю, что много причин этому есть, но самая важная для меня причина болезни нежелания читать Священное Писание (это действительно болезнь) – равнодушие. Неинтересно.
У нас есть Священное Писание, и есть возможность восстановить родственные отношения с Богом, именно родственные отношения. То, что мы получаем в Крещении, порой не осознавая, – это восстановление родства с Богом. Как писал святитель Иоанн Златоуст: «Что мне до неба, когда я сам становлюсь небом, становлюсь тем, кто превыше неба». Потому что родство с Богом это дает. И совершенно удивительно, что эти самые документы, которые говорят о Самом Главном Родственнике, не интересны. Мы, как детдомовцы, потеряли своего родителя. Мы ходим в церковь, ставим свечки, пишем записки, исповедуемся, причащаемся. Но это напоминает какую-то зацикленную игру. Почему игру? Потому что ничего не меняется, из года в год ничего не меняется. Даже люди, приходя на Исповедь, очень часто говорят: «Батюшка, я вот снова согрешил тем-то, тем-то и тем-то, и год назад, и десять лет назад». Одинаковая исповедь. Почему? Потому что нет интереса к самому важному. Нет чувства реальности, нет чувства жизни. Бог нереален оказывается.
Это тот, с кем можно поиграть в игру по правилам. Игра по правилам – это как? «Батюшка, а какую сильную молитву читать?» Понимаете, мои дети меня не спрашивают: «Пап, к тебе как обращаться? Какими сильными словами к тебе обращаться?» Если мелкому что-то надо, он, знаете, своим воплем, криком «дай! хочу!» достанет меня по самое «не хочу», что я ему дам то, что он просит. Это по-евангельски. Помните, Христос говорит об этом, когда пришел другой человек попросить хлеба, а первый уже лежал на постели и говорит: «Я уже лежу, и дети мои лежат – не хочу вставать». Но за неотступностью встанет и даст. Совершенно по-евангельски. Вот этот момент в жизни святителя Луки привлек мое внимание. Это редкое качество привлекательности Священного Писания, ценности этих самых слов, этого самого текста, понимание.
И в жизни святителя Луки было много таких случаев, о которых он сам говорит: как Священное Писание показывало ему и путь, и возможные дальнейшие поступки. Не только Евангелие, но и Псалтирь. Когда в тридцать восемь лет скончалась его жена, у него осталось четверо детей. Он читал Псалтирь по своей супруге, и, читая Псалтирь, он понял, что Бог не оставит его детей. Старшему было двенадцать, младшему – шесть. Слова Священного Писания проходят через сердце, когда они уже на опыте были познаны. И как может быть не интересна эта Книга? Как могут быть не интересны эти слова? Почему мы их не читаем? Почему это не настольная наша Книга каждодневная? И я никого не обличаю, просто констатирую тот факт, что в нашей среде Священное Писание не интересно.
Святитель Лука имел желание служить людям, и служить через Евангелие: «делателей мало». Вот этих самых делателей – не тех, которые будут профессорами, которые будут объяснять медицину, рассказывать о медицине. А именно тех, которые поехали бы в деревню, закатали бы рукава и работали бы, работали и работали.
Именно это и сделал святитель Лука: не в одной деревне – во многих он бывал. Он описывает такой случай. Сделал операцию слепому, а на следующий день выстроилась очередь из слепых. Они друг за друга держались. Целая, говорит, очередь ко мне стояла. Слух пошел. Говорит, кто за палку держался, кто – за одежду впереди стоящих. И именно эти труды в так называемых полевых условиях дали ему возможность бесценного опыта, который помог ему написать и докторскую диссертацию, и получить государственную премию за свои знаменитые «Очерки гнойной хирургии». Но я больше, чем уверен, что вся эта слава пришла к нему тогда, когда он понял самое важное – как быть другом…
Иерей Алексей Забелин