311
Введение
Говоря о какой-то страсти, нам приходится обличать самих себя. Сегодня мы выбрали сложную и острую тему, потому что и в нашей церковной среде, и в среде светской присутствует определенный запрос на «скромную церковь», я бы даже сказал, на «бедную церковь». Следствием чего это является — не могу сказать, вряд ли мы сталкиваемся здесь просто с каким-то светским лицемерием. Несмотря на то что сегодня люди очень сосредоточены на зарабатывании денег, все-таки в нас, в церковных верующих, и прежде всего в священниках, они хотят видеть что-то другое. В еще недавний атеистический период имела место некая идея «уравнения» всех. С одной стороны, советское время воспитало определенный тип человека, а именно тип «завистливого бедняка». Но с другой стороны, в советское время нестяжание все-таки негласно считалось добродетелью, хотя это и было окутано соответствующей идеологией. И сегодня мы постараемся ответить себе на вопросы: что это за страсть — сребролюбие; как она меняет нашу жизнь, как она ее портит; как преодолеть ее в себе и не подавать соблазны другим людям?
Если открыть молитвослов на благодарственных молитвах, то в тропаре святителю Иоанну Златоусту частенько можно встретить ошибку. Там есть такая фраза: «несребролюбия ми́рови сокровища сниска́»[1]. И вот это слово «несребролюбия» иногда почему-то печатают раздельно: «не сребролюбия», хотя речь идет именно о «несребролюбии», то есть о нестяжании, и мысль там содержится именно такая, что святитель Иоанн Златоуст подарил всем нам сокровище нестяжания, «сокровище несребролюбия».
Парадоксальным образом сам святитель Иоанн Златоуст был осужден собором именно за нецелевое расходование средств, как бы сейчас сказали — за «нецелевую растрату». Деньги, пожертвованные на мраморные колонны для храма, он потратил на содержание бедных. Если смотреть ретроспективно, то нам кажется, что Иоанн Златоуст был абсолютно прав, ведь именно так и нужно распоряжаться церковными средствами. Но если мы перенесемся в наши реалии, то представьте себе, что кто-нибудь из вас является священником, настоятелем храма, и богатые спонсоры жертвуют деньги специально на какие-то дорогие иконы, на колонны, а потом оказывается, что вы потратили их, накормив не одну тысячу бездомных. Как к этому отнесутся жертвователи? Кто-то формально справедливо сочтет это нарушением, а может, даже преступлением или каким-то неправильным отношением к денежным средствам. Настолько непростая эта проблема.
Естественные основания страсти сребролюбия
На самом деле, любая страсть является извращением изначально чего-то хорошего и доброго в душе человека. Например, какое доброе свойство человека в больном состоянии выражается как гнев? Чувствительность, неравнодушие, способность отзываться на какие-то ситуации, реагировать на какие-то события, но все это приобретает какой-то больной, неправильный вид. То же самое со сребролюбием. Откуда произрастает это чувство, желание чем-либо обладать, владеть, управлять? От Адама в раю! Господь отдал Адаму во владение весь мир, всю вселенную (см.: Быт. 1:27–28), и поэтому само по себе желание обладать чем-либо в нас неискоренимо, как неискоренима и память о рае. Но вопрос сводится к тому, чем именно мы желаем обладать и на каких условиях. Важно помнить, что в своей глубине изначальное желание владеть — это некое доброе чувство, добрый позыв. Только тогда духовная борьба будет здоровой, будет лишена каких-то перекосов. Потому что речь идет не об уничтожении своих чувств, а о предании им правильного направления. Если же человек будет последовательно все в себе уничтожать, то он может споткнуться и в его вере может произойти катастрофа. Потому что ни один нормальный человек не может постоянно жить в ситуации отрицания, негатива, когда все, что есть, все, что я делаю, — это все плохо; если я что-то имею, то я не должен этого иметь; если я чувствую любовь, то я не должен ее чувствовать; если я за что-то переживаю, то я не должен этого делать. В конечном счете это будет некое душевное «самоубийство». Поэтому человеку, больному страстью гнева, мы говорим, чтобы он сохранил в себе это неравнодушие, только его нужно очистить от накипи злобы и неприязни. А человеку, больному страстью сребролюбия (каковыми в той или иной степени являемся все мы без исключения), мы должны напомнить, что, на самом деле, в борьбе с этой страстью нужно очищать в себе нечто подлинное от всего того наносного и грязного, что ломает и его жизнь, и жизнь других людей.
Именно такой взгляд должен стать для нас отправной точкой: мы не уничтожаем в себе само чувство и желание обладать, а пытаемся вернуться, насколько это возможно, к некоему райскому пониманию «обладания» и «власти» над всем, что дал Господь человеку. Изначально наш посыл должен быть не негативным, а позитивным.
Очень часто приходилось встречать верующих людей с определенным стажем церковной жизни, которых духовная жизнь и духовная борьба не освобождала, не наполняла, а, наоборот, истощала. И в конце концов такие люди говорили: «Ну зачем все это — вся эта борьба со страстями, вся эта духовная жизнь?» Человек не выдерживал и просто отказывался от духовной борьбы, а свое церковное прошлое вспоминал потом как «увлечение» былых дней, не более того. «Почему я не могу жить, как все остальные нормальные люди: чувствовать, желать, обладать и так далее?» — говорил он. А причина такого истощения, на мой взгляд, находится именно в изначально негативной постановке вопроса.
Нестяжание в миру и в монастыре
Здесь очень важно понять, что для мирян невыполнимы призывы расстаться с имуществом и с деньгами, не думать о деньгах и об имуществе. У многих из нас есть семьи, есть дети, и если мы станем говорить, что деньги неважны в нашей жизни, то мы будем обманывать самих себя. Потому что хотя добродетель нестяжания едина для всех, но в жизни монашествующего она исполняется одним образом, а в жизни верующего мирянина — совсем другим. Вы не можете продать свою квартиру, все раздать и пустить своих детей по́ миру, надеясь, что вы таким образом спасетесь. И апостол Павел говорит, что кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного (1 Тим. 5:8). Поэтому перед мирянином вопрос стоит так: я должен понять, какие способы достижения материальных благ для меня не подходят, где та красная линия, черта, за которую я никогда не перейду, для того чтобы получить те или иные материальные блага, а если перейду, то я буду считать это для себя падением и грехом?
Продолжение следует...
Фрагмент из книги "Где начинается святость? Греховные страсти в человеке и борьба с ними"
под авторством епископа Пантелеимона (Шатова), протоиерея Вадима Леонова,
протоиерея Андрея Овчинникова, протоиерея Андрея Рахновского
[1] Рус. пер.: «Сокровище нестяжания для мира ты собрал».