383
В этот день Православная Церковь вспоминает одно из событий земной жизни Иисуса Христа: по ветхозаветному закону, на сороковой день по рождении Он был принесен в Иерусалимский храм Своей Матерью, Богородицей Марией. При этом совершалась благодарственная и очистительная жертва (Исх. 13:1-2). Однако, несомненно, в жертве очищения Богородица не нуждалась, а прибегла к ней по Своему смирению, ведь Рождение в мир Спасителя совершилось от Духа Святого[1].
Одним из участников события праздника Сретения является праведный старец Симеон Богоприимец. Он взял Богомладенца на руки и произнес пророчество, в котором обратился к Богу со следующими словами: Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыка, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля (Лк. 2, 29-32). Здесь он вначале говорит о себе, ведь старцу Симеону было откровение, что именно он сам увидит Мессию, которого ожидал народ, а затем называет Его, Христа, спасением, уготованным для всех народов. При этом событии была также и пророчица Анна, которая жила при Иерусалимском храме. Она говорила о Пришествии Спасителя всем, кто ожидал Его.
Таким образом, праздник Сретения Господня можно назвать соединением эпохи Ветхого и Нового Заветов, а его участники— праведный Симеон и пророчица Анна — являются последними праведниками Ветхого Завета[2].
Первые свидетельства о праздновании описанного события восходят к IV веку и находятся в известном сочинении «Паломничество по святым местам», написанном иерусалимской паломницей Этерией. Богослужебное описание можно найти в армянском Лекционарии V века[3]. Стоит заметить, что оба сочинения датируют праздник сороковым днем от Рождества Христова, то есть рассматривают его как завершение Рождественского цикла праздников.
Для богослужебного формуляра двунадесятых и некоторых других праздников характерно наличие такого песнопения, как задостойник. Он представляет из себя небольшой текст, прославляющий Богородицу в контексте совершаемого праздника. Название этого песнопения — задостойник — отражает его функциональное употребление: оно поется в сам день праздника на Литургии и во время попразднства вместо основного богородичного песнопения «Достойно есть»[4].
На церковнославянском языке задостойник Сретения Господня звучит так: «В законе сени и писаний образ видим, вернии: всяк мужеский пол, ложесна разверзая, свят Богу. Тем Перворожденное Слово Отца Безначальна, Сына Первородящася Материю неискусомужно, величаем»[5].
Песнопение можно понимать следующим образом: «В тени и букве Закона мы, верные, образ узрели: все, что рода мужского, расторгшее в родах утробу, Господу посвящено. Потому первородное Слово, Сына, Отца безначальна и перворожденного Сына Матери той, что мужа избегла, мы величаем»[6].
Церковнославянское слово «сень» на русский язык переводится как «тень, мрак, покров, видимость, подобие»[7]. Данный образ часто используется в новозаветных текстах по отношению к ветхозаветному периоду. В послании к евреям апостол Павел пишет: Закон, имея тень будущих благ, а не самый образ вещей, одними и теми же жертвами, каждый год приносимыми, никогда не сможет сделать совершенными приходящих с ними (Евр. 10:1). В другом месте, во втором послании к коринфянам, апостол отмечает, что в новозаветную эпоху читатели Ветхого Завета находятся как бы в тени, под покровом, и потому ум их остается слепым. А снимается этот покров и устраняется эта тень только обращением ко Христу (2 Кор. 3:14-16). Это особенно важно в контексте события Сретения Господня, соединяющего эпоху Нового и Ветхого Заветов.
Далее говорится, что в ветхозаветную, прикровенную эпоху был дан прообраз празднуемого события Сретения Господня — «образ видим, вернии». В оригинальном древнегреческом тексте здесь использовано слово τύπον, означающее буквально «первообраз, изображение, образец, отпечаток»[8].
Данный первообраз раскрывается в следующих словах задостойника: «Всяк мужеский пол, ложесна разверзая, свят Богу». Пояснения требует церковнославянское слово «ложесна». Оно буквально обозначает женскую утробу[9], то есть здесь идет речь о младенце-первенце мужского пола. На русский язык фрагмент задостойника можно перевести как «Все, что рода мужского, расторгшее в родах утробу, Господу посвящено».
Действительно, в ветхозаветную эпоху каждый первенец мужского пола должен был посвящаться Богу. Это было заповедано Самим Господом: И сказал Господь Моисею, говоря: освяти Мне каждого первенца, разверзающего ложесна между сынами Израилевыми, от человека до скота, потому что Мои Они (Исх. 13:1-2).
Закон о первенцах был установлен для напоминания иудеям о чудесном исходе из Египта и избавлении богоизбранного народа от рабства, когда пострадали первенцы египтян, а первенцы иудеев остались нетронутыми. Кроме того, постановление указывало и на праведность, которая требовалось от народа, избранного Богом: спасенные от египетского рабства евреи должны были посвящать на служение Богу своих первенцев, которым в ветхозаветную эпоху принадлежали особые права и обязанности. Закон о первенцах иносказательно указывал и на Самого Христа, Великого первенца у Матери Девы, который по закону был посвящен ею Богу, но Сам избавил мир от рабства греха и стал Спасителем Мира[10].
Эта идея подробно раскрывается во второй литийной стихире праздника Сретения Господня: «Закон подавый, законным повинуется велением... законныя клятвы свобождая душы нашя»[11].
Таким образом, Творец закона является его первым исполнителем и в то же время Сам, стоя выше всякого закона, освобождает нас от греховной смерти.
Идея первородства звучит в конечных словах задостойника: «Тем Перворожденное Слово Отца Безначальна, Сына Первородящася Материю неискусомужно, величаем». На русском языке эти слова будут звучать так: «Поэтому первородное Слово, Сына, Отца безначальна и перворожденного Сына Матери той, что мужа избегла, мы величаем».
Церковнославянское наречие «тем» переводимо на русский язык как «поэтому»[12] связывает концовку задостойника с его началом: сперва идет описание ветхозаветного закона о первенцах, а затем возглашается славословие, буквально: «Поэтому мы величаем».
Христос именуется первенцем в двух отношениях.
Во-первых, по Божеству, как «Перворожденное Слово Отца», то есть вторая ипостась Святой Троицы, предвечно рождающееся Слово Бога.
Во-вторых, по человечеству, как сын-первенец у Богородицы Марии. Здесь раскрывается православное догматическое учение о лице нашего Спасителя, Иисуса Христа. Он единосущен Отцу по Божеству и единосущен нам по человечеству[13]. При этом указываются и ипостасные свойства Отца и Сына: Отец безначален, а Сын предвечно рождается от Отца.
Рождение Христа от Богородицы Марии именуется неискусомужным, по-русски рождением девственным, без мужа[14], что является христианским догматом. Сама Богородица на возвещение архангелом вести о Рождении у Нее Сына спросила: Как будет это, когда Я мужа не знаю? (Лк. 1:34).
Таким образом, в рассмотренном задостойнике раскрывается смысл события Сретения Господня: с одной стороны, на Христе исполняется ветхозаветный закон, с другой — в мир является Спаситель, Который освободит людей от рабства греху.
Задостойник отвечает и своей литургической функции: прославляет Пресвятую Богородицу в контексте празднуемого события. Богородица, не нуждаясь по природе в очищении, пришла в Иерусалимский храм для совершения законного обряда, ведь надлежит исполнить всякую правду (Мф. 3:15).
студент магистратуры Сретенской духовной академии Грибов Григорий
Следите за новостями и публикациями студенческого проекта «Всегда живой церковнославянский»
[1] Вениамин (Милов), еп. Чтения по литургическому богословию. М.: Издательство Сретенского монастыря, 2012. С. 225-226.
[2] Битбунов Г. С. Двунадесятые праздники (историко-литургическое описание). М., 2011. С. 85-86.
[3] Рубан И. Ю. Сретение Господне (опыт историко-литургического исследования). СПб.: Ноах, С. 40-44.
[4] Красовицкая М. С. Литургика: курс лекций. М., 2014. С. 120.
[5] Минея февраль. М.: Издательство Московской Патриархии, 1981. С. 34.
[6] Николаев Е. А. Каноны двенадцати праздников на русском языке. СПб., 2010. С. 108.
[7] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 24. М.: Наука, 2000. С. 72-73; Дьяченко Г. М., свящ. Полный церковнославянский словарь (со внесением в него древнерусских слов и выражений). М.: Отчий дом, 2004. С. 700.
[8] Вейсман А. Д. Греческо-русский словарь. СПб., 1899. С. 1262.
[9] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 8. М.: Наука, 1981. С. 273;Дьяченко Г. М., свящ. Полный церковнославянский словарь (со внесением в него древнерусских слов и выражений). М.: Отчий дом, 2004. С. 286.
[10] Священное Писание Ветхого Завета. Под ред. протоиерея Владимира Иванова. М.: Издательство Московского института духовной культуры, 2006. С. 119-120.
[11] Минея праздничная. М.: Правило веры, 2021. С. 270.
[12] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 29. М.: Наука, 2011. С. 293.; Дьяченко Г. М., свящ. Полный церковнославянский словарь (со внесением в него древнерусских слов и выражений). М.: Отчий дом, 2004. С. 744.
[13] Давыденков О., свящ. Догматическое богословие. М.: ПСТГУ, 2005. С. 256.
[14] Словарь русского языка XI-XVII вв. Вып. 11. М.: Наука, 1986. С. 135; Дьяченко Г. М., свящ. Полный церковнославянский словарь (со внесением в него древнерусских слов и выражений). М.: Отчий дом, 2004. С. 344.