1018
Введение
Дорогие братья и сестры, в этом семестре мы будем говорить о человеческих страстях. Преподобный Марк Подвижник, живший в IV–V веках, однажды сказал, что человек, не знающий засады врагов, легко подвергается смерти, а человек, не знающий причины страстей, непременно падает[1]. Вот и мы с вами будем разбираться с причинами и засадами греховных страстей. По сути дела, нам предстоит кратко изучить курс православного аскетического богословия.
Моя задача сегодня — ввести вас в курс основных понятий, выстроить некую систему, или, другими словами, простроить духовную механику человека, чтобы разобраться, каким образом эти понятия функционируют в человеке и реализуются, когда он совершает те или иные нравственные поступки.
Когда говорится об аскетике, то для православного человека прежде всего возникает вопрос нормы: что считать нормой для христианина? И здесь на некотором этапе мы можем разойтись со светскими гуманитарными сферами исследования, например с медициной, с психологией, с педагогикой. Дело в том, что для христианина нормой является первозданный человек: Адам — еще чистый от страстей, в единении с Богом. А идеалом является Господь наш Иисус Христос. Он явил нам Собой, кто такой совершенный человек.
Однако для светских гуманитарных сфер в этом вопросе может возникнуть недоумение. Очень часто те греховные явления, которые вошли в нашу жизнь, кажутся естественными, они как бы нормализованы, и как только человек выходит за эти рамки, то на него могут посмотреть искоса, а могут даже предъявить ему какие- то требования, особенно если это касается воспитания подрастающего поколения. Например, если у вас есть дети и вы поститесь Великим постом, вам могут сказать: «А почему ваши дети в этот период не получают мясо, животные белки, которые крайне необходимы?» — и ваши рассуждения о том, что человеку иногда надо поупражняться в воздержании, могут не впечатлить вопрошающих. Поэтому будьте готовы, что в каких-то вопросах есть полная согласованность между светским гуманитарным представлением о человеке и представлением аскетическим, а в каких-то имеются существенные расхождения. Я буду обращать на это особое внимание.
Цель православной аскетики
Очень часто в светской и даже в церковной среде можно услышать рассуждение о том, что православные подвижники умерщвляют свое естество, порабощают свою плоть, воюют со своей природой, что, конечно же, в корне неверно. Наше человеческое естество прекрасно, и не только душа, которая несет в себе образ Божий, но и тело, потому что и то и другое создано благим и премудрым Богом. Доказательством же того, что человек по душе и по телу является прекрасным созданием Божием и все человеческое естество является богоугодным, служит сам факт боговоплощения: Господь, Сын Божий, воспринял всего человека, целостно — и душу, и тело. Мало того что Он это воспринял — но и вознес обóженное человеческое естество к Престолу Бога Отца, и оно пребывает там. Вот какова честь человека, поэтому никогда в православной аскетике не имели места ни пренебрежение к человеческому естеству, ни борьба с человеческим естеством как таковым.
В «Достопамятных сказаниях о подвижничестве святых и блаженных отцов» (исторический памятник IV–VI веков) описывается интересный случай. Однажды авва Исаак пришел к авве Пимену и видит, что тот умывает себе ноги водой. Он посмотрел на него с укоризной и сказал: «А святые отцы своей плоти не потакали», на что авва Пимен ответил: «Отцы нас учили умерщвлять не тело, а страсти»[2]. Вот в этом, собственно говоря, и заключена суть православной аскетики: она направлена не на борьбу с плотью, а на борьбу с грехом и страстями.
Очень важным моментом, касающимся аскетики, является тот факт, что человеческая природа, поврежденная в результате грехопадения, не просто «сломалась», а получила искажения, которые делают нас удобопреклонными ко греху и малопригодными к добру. В этом смысле человек не просто «сломался», «испортился». Например, если сломался стул, то он стал одинаково непригоден и для доброго человека и для плохого, и для хороших дел и для плохих. Но естество людей после грехопадения стало удобным и весьма пригодным для творения зла и малопригодным для добра. Кроме того, за этими искажениями человеческой природы стоит диавол, стоят падшие духи. По сути дела, греховные страсти, грехи и пороки, которыми человек заражает себя, — это некие крючки, инструменты влияния падших духов. И как только человек вступает в борьбу с этими началами в своей жизни, то он не просто сопротивляется каким-то «искажениям» своей природы, но сопротивляется падшим духам. Если же человек не соединен со Христом, то можно легко догадаться, что он проиграет эту битву и останется ни с чем.
Поэтому суть православной аскетики заключается не в победе над плотью и не в развитии каких-то аскетических способностей, а именно в воссоединении связей человека с Богом. Чем сильнее мы соединены с Богом, тем легче нам преодолеть ту или иную страсть. Об этом и сказал апостол Павел в Послании к Ефесянам: Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных (Еф. 6:12). То есть аскетическая борьба идет не на внешнем, а на внутреннем уровне человека.
Фрагмент из книги "Где начинается святость? Греховные страсти в человеке и борьба с ними"
под авторством епископа Пантелеимона (Шатова), протоиерея Вадима Леонова,
протоиерея Андрея Овчинникова, протоиерея Андрея Рахновского
[1] Ср.: Марк Подвижник, прп. Слово первое. О законе духовном, 200 глав. Гл. 76. (Здесь и далее все примечания сделаны редактором.)
[2] Ср.: Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов. Об авве Пимене. § 183.