1291
Образ человека, верующего во Христа
Как привлекателен портрет верующего! Как он чудесно благодатен! Его красота завораживает, его тон выражает полное доверие Богу. Тишина, которую излучает его композиция, вселяет в душу чувство умиротворения, а безмятежность отражает сердечное спокойствие и самообладание. Доброта, читающаяся на лице верующего, свидетельствует о чистоте его совести. Верующий изображается как человек, свободный от тирании бесконечных волнений жизни, которые непрестанно утомляют дух. Верующий — человек, чье доверие Богу яркими красками отражено на всем его облике. Он видится счастливым и блаженным; он блажен, потому что уже в настоящее время обладает уверенностью в Божественной природе своей веры и убежден в ее истинности. В его сердце таинственно говорит Бог. Божественный голос отдается эхом в клети его сердца, переполняя его Божественной радостью. Сердце и ум верующего посвящены Богу. Его сердце горит любовью к Богу, а дух стремится вознестись к Нему.
Как только сердце верующего расторгнет узы себялюбия, которые сдерживали его любовь в пределах узкого круга, мешали видеть что-либо кроме самого себя и поступать, не думая только о себе, он сбросит это иго и вырвется из страшного рабства эгоизма, отвергнув безотрадное поклонение самому себе. Итак, освободившись от своих оков, он странствует по всей земле, от одного края до другого, устремляясь туда, куда его зовет любовь к ближнему. Нет никого, кто мог бы помешать или воспротивиться ему.
Все, с чем сталкивается верующий, возбуждает в его сердце новые чувства. Всякое создание беседует с его душой на таинственном языке о премудрости и благости их Божественного Творца. Удовольствие для верующего — изучать дела и пути Божии; радость — созерцать красоту творения. Красота и благость, истина и справедливость, а также все образы блага на земле, отражающие свойства Бога, — таковы помышления его сердца (см.: Пс. 118, 24, 77, 99). Его счастье, истинное и верное, состоит в постоянном и беспрерывном общении с Божественным Творцом. Слова Господни — словно мед для уст его (см.: Пс. 118, 103). Он изучает Его слова день и ночь. Сердце верующего горит любовью к Богу. Он стремится к Нему и ищет Его, рассуждая о Божественных творениях. Верующий никогда не оставляет усилий обрести совершенство, насколько это в его силах, его пылкое желание — достигнуть подобия Божиего. Любовь к Богу и благоговение пред Ним наполняют его сердце, уязвленное стремлением к Господу. Устами он истово и непрерывно возносит гимны преклонения, благодарения и восхваления Бога. Его уста изрекают мудрость, а сердце постигает благоразумие. Его жизнь — поэзия, его существование исполнено гармонии. Он живет искренним стремлением к конечной и разумной цели, для которой был создан, и наслаждается тем блаженством, которое на него по Своей благости обильно изливает Бог. Хотя он пребывает на земле, его жительство — на небесах (Флп. 3, 20). Не возмущенный житейскими волнениями, он печется и беспокоится об одном: чтобы ему не заботиться и не суетиться о многом, но иметь попечение лишь об одном, что истинно нужно (см.: Лк. 10, 41–42). Все его внимание направлено на то, как исполнять Божественный закон и как делать добрые дела. Дружба с людьми всех рас и народов для него — дружба с братьями и сродниками, и он желает одарить своим великодушием каждого. Он радуется, когда они радуются, и скорбит, когда их постигает несчастье. Всякий день он милует и взаймы дает (Пс. 36, 26), и правда его пребывает в век века (Пс. 111, 9). Сердце его всегда готово уповать на Господа (Пс. 111, 7), и его душа страшится предстать пред Создателем. Исполненный надежды и мужества, он вопиет вместе с Псалмопевцем: Господь мне помощник и не убоюсь: что сделает мне человек? (Пс. 117, 6).
Образ неверующего
Неверующий из всех людей самый несчастный, ибо он лишен единственного блага на земле — веры, которая одна есть подлинный проводник к истине и к счастью. Неверующий так несчастен, потому что не имеет надежды, которая одна способна поддержать на длинном и утомительном пути жизни. Неверующий так несчастен, поскольку он не имеет любви к людям, которая унимает сердечные тревоги. Неверующий так несчастен, потому что лишен Божественной красоты, которой его наделил Божественный Художник и которую раскрывает вера.
Глаз неверующего не видит в творении ничего, кроме природы. Великолепный образ Божественного Творца и Его благолепие остаются сокрытыми от него и непознанными. Его взгляд бесцельно блуждает по бескрайнему творению и нигде не обретает красоты Божией премудрости; он не дивится всесилию Божиему и не обнаруживает ни Его благости, Промысла и справедливости,
ни любви Творца к Своему творению. Ум неверующего не может ни вознестись над видимым миром, ни выйти за пределы чувств.
Радость, распространившаяся по всей вселенной, оставила сердце неверующего, потому что из него исключен Сам Бог. Эту пустоту заполнили грусть, скука и беспокойство. Он меланхоличен, его духом владеет уныние. Он блуждает в безлунной, обманчивой ночи этой жизни, и ни один луч не освещает его извилистые и запутанные пути. Никто не направляет его и не указывает путь. Он бредет по жизни один, проживает ее, не надеясь обрести лучшую. Он проходит по земле, на которой расставлено множество ловушек, и никто не может обезопасить его. Он попадается в них, прогибается под их тяжестью, но нет никого, кто мог бы освободить его от скорбей.
Душевный мир и сердечный покой оставили такого человека по причине неверия, и тоска охватывает глубины его сердца. Подлинная радость, которую верующий испытывает в соблюдении Божественных заповедей, ликование, которое обретает, живя нравственной жизнью, — эти чувства остаются неверующему чуждыми. Его сердце никогда не исполнялось даруемого религией воодушевления. Уверенность, проистекающая из веры в Божественный Промысл, умеряющая житейские заботы и волнения, является источником силы, о котором он не знал.
Происходящее от любви и благодушия наслаждение остается для неверующего неразгаданной тайной. Считая материю основополагающим принципом [бытия], он ограничивает человеческое счастье самыми узкими рамками и сводит его к временным удовольствиям, всегда жаждет их получения и постепенно начинает все больше тревожиться и беспокоиться по их причине. Очарование добродетели ему совершенно чуждо, и он не вкушал сладости благодати. В своем невежестве неверующий пронесся мимо источника подлинного счастья и обратился к горьким водам. Наслаждение вызывает у него чувство пресыщения, а пресыщение — отвращение. Отвращение приводит к скуке, а скука пробуждает печаль. Потом печаль сменяется страданием, а страдание — отчаянием. Все, что некогда услаждало, теряет свое очарование, потому что все мирские удовольствия, будучи по природе своей конечными, не способны сделать неверующего счастливым. Человеческое сердце было сотворено для того, чтобы его наполняло высочайшее благо, поэтому оно стремится к радости и услаждается лишь ею, ведь в ней обретается Бог; но Бог удален от сердца неверующего. У сердца беспредельные желания, ибо оно было создано, чтобы вместить Беспредельного. Но когда сердце неверующего не занято Беспредельным, оно постоянно вздыхает, ищет, изнемогает от желания, но это желание никогда не удовлетворяется. Ибо удовольствия мира не способны заполнить пустоту в сердце. Мирские удовольствия и развлечения, как только они проходят, вместо себя оставляют в сердце горький осадок. Мимолетная слава сопровождается великими печалями.
Какой несчастный раб, находящийся во власти такого жестокого тирана! Как получилось, что твое счастье оказалось украденным? Как твое сокровище похитили у тебя? Увы! Ты потерял веру, отвернулся от своего Бога, отвернулся от Его откровения, отвергнув великие богатства Божественной благодати. Как бедственна его жизнь! Она нескончаемая череда страданий, поскольку удовольствие больше не кажется привлекательным. Окружающая неверующего природа представляется бесплодной; она не производит ни радости, ни приятных настроений. Ни одно Божие творение не улыбается ему. Траурная вуаль скрывает благодать природы, которая более не прельщает его своим очарованием. Жизнь делается невыносимым бременем, а каждое мгновение — нестерпимой мукой.
Смотри, как перед ним, словно спасение, уже возникает отчаяние. Несчастного человека постигают страшные мучения. Теперь его оставило мужество, он утратил способность сопротивляться, нравственные силы его поражены неверием. Его несут, словно существо, лишенное собственной воли, неверие бросает его и передает в страшное рабство отчаяния, которое не проявляет ни милости, ни сострадания, но свирепо и жестоко перерезает нить безотрадной жизни. Это ввергает неверующего в глубину разрушения, в черную бездну тартара[2], которую он покинет лишь тогда, когда голос Божественного Творца, Которого он оставил, позовет его дать ответ за свое неверие, когда он будет осужден и отправлен в огонь вечный (см.: Мф. 25, 41–46; Мк. 16, 16).
Фрагмент из книги "Познай самого себя"
под авторством святителя Нектария Эгинского
[1] В древнегреческой мифологии царь Сипил во Фригии, обреченный на вечные нестерпимые муки. Согласно Гомеру он стоит в воде, но не может дотянуться до нее и страдает от жажды.
[2] Тартар (Τάρταρος) — в древнегреческой мифологии глубочайшая бездна, находящаяся под царством Аида.