1380
Ознакомимся с некоторыми размышлениями митрополита Антония о священстве, которыми он делился в многочисленных проповедях и беседах.
*
Священник – это человек, которого Бог позвал по имени и которому Он дал благовествовать Евангелие, проповедовать слово истины, давать новую жизнь в таинствах: Евангелие как добрую, животворящую весть о том, что человек не оставлен Богом, что Бог верит в него, а не только любит.
*
Стать священником – это не честь и не преимущество, это служение. То есть ты делаешься слугой, а не начальником или главарем. Христос об этом ясно говорит: если хотите быть первым, будьте всем слугой.
*
Когда я был рукоположен священником, отец… мне написал слово, дошедшее до моего сердца, пока не исполненное жизнью: «Услышь голос Христов, говорящий тебе "Будь Моим священником", священником Самого Христа, священником Живого Бога, священником, для которого все люди – дети Божии».
*
Наше призвание – это освящать Божий народ с тем, чтобы вместе с этим народом освящать все созданное Богом. Вот это, мне кажется, основа. Всякий человек рукоположенный… – это человек, которому поручено освящать мир, если нужно, ценой своей жизни, не только словом и не только примером, но тем, как он относится к своей смерти и как он свою жизнь отдает.
*
Если мы пастыри, если мы священники во Христе, то мы должны пройти весь путь Христов, быть готовы так быть едиными и с заблудшей овцой, и с богооставленным, и с боголишенным, и с грешником – со всяким человеком – что если нужно, мы пойдем на ужас гефсиманской ночи, мы пойдем на ужас телесной смерти; мы будем готовы сойти в человеческий, земной ад… Вот стояние священническое.
*
Входят в алтарь только путем Креста… Ты бываешь допускаем в алтарь, потому что Христос умер на Кресте и открыл тебе доступ. Поэтому остановись и пойми, что ты входишь в Царство Божие от имени всего народа как его представитель, и сделать это можно только через Крест. Сейчас – Крест Христов, а в конечном итоге – твое собственное распятие.
*
Хочу отметить только некоторые основные свойства пастыря, без которых пастырства нет. Пастырство не ремесло, не техника, не руководство, не властвование, а ласковое, жертвенное служение: пастырство не знает дня и ночи; нет такого момента, когда человек не имеет права страдать, не имеет права быть в нужде, потому что пастырю пришло время отдыхать или потому что он занят собой… Нет такого времени.
*
Подлинная мера пастырства: нежное, глубокое, вдумчивое, кровное соотношение; и оно кровное на самом деле, потому что мы действительно – одна семья и одно тело.
*
Нет власти у священника; нет прав у священника; есть только страшная и дивная, подлинно Божественная привилегия – любить до смерти и смерти крестной.
*
Помню, пришел как-то в Париже на Трехсвятительское подворье, а владыка Вениамин (Федченков) лежит в коридоре на каменном полу, покрытый своей монашеской мантией. Я спросил: «Владыка, что Вы здесь делаете?» «Знаешь, в келье моей места нет». «То есть как?» «На кровати – один нищий, на матрасе – другой, на ковре – третий, на моих одеялах – четвертый, а келья-то маленькая, мне пришлось в коридор выйти». Вот это для меня пастырство.
*
В сердцевине пастырства… Один Пастырь, Пастырь овцам великий: Господь наш Иисус Христос; Он – Пастырь по преимуществу. Он – единый Пастырь всей твари, и, даст Бог, всех упасет во Царство Небесное. А что мы пастырствуем – мы пастырствуем Его благодатью; мы стоим на том месте, где никакая тварь, никакой человек, самый святой, не смеют стоять; там может стоять только Господь Бог… Мы стоим на таком месте, на котором мы не можем стоять иначе как защищенными благодатью, которая нас защищает от того, чтобы мы не сгорели на этом месте. И это одна из самых дивных вещей в священстве.
*
Христос является Первосвященником всея твари и Он является и Приносящим и Приносимым, и Приемлющим и Раздавающим, как говорится в молитве, которую читает священник во время Херувимской песни. И мы являемся Его голосом, мы являемся Его вестниками, мы являемся Его руками, действующим лицом. Но в конечном итоге действующее лицо – только Христос.
*
Помню молодого священника, который во время Литургии начал служить и вдруг почувствовал, что он не только недостоин, но что он просто не может продолжать служить, что ему слишком страшно это. И он обратился ко Христу, говорит: «Господи, что мне делать?» И в этот момент он явно почувствовал, что между ним и престолом встал Спаситель, ему пришлось отступить и в течение всей службы стоять на расстоянии от престола, потому что он говорил слова, он действовал, а совершал службу Спаситель Христос.
*
У священника абсолютная ответственность перед тем, что он делает. То есть он стоит на месте святе, он говорит слова, которые, в сущности, только Христос может говорить, он совершает действия, которые только Христос может совершить, и в этом отношении справедливо говорят, что священник является иконой Христа во время совершения служб.
*
Священник должен отдавать себе отчет, с одной стороны, что он икона и что он должен быть иконой наиболее совершенной… но вместе с этим мы должны помнить, что мы только икона и что мы должны быть как можно более прозрачны, чтобы взор, слух, сознание человека как можно меньше останавливалось на нас.
*
Молодой священник должен помнить, что да, он икона, но он только тогда станет в полном смысле иконой, а не намалеванной доской, когда благодатью Святого Духа через него будет светиться свет Христов, когда люди, глядя на него, уже не будут его видеть, а будут сквозь него видеть Христа.
*
Положение простого, нормального приходского священника… Сверх совершения таинств, он может говорить проповеди. Он может, с одной стороны, учиться у древних или у современных проповедников; он может, если он честен и не старается казаться людям больше, чем он есть, совершенно откровенно и искренне делиться с ними тем, что у него на душе, – не лирической болтовней, а тем, что ему было дано пережить, когда он читал Евангелие.
*
Думаю, что и молодой священник может делиться своим. Если он скажет то, что сам пережил во время чтения Евангелия, если он глубоко это воспринял, как бы ни были просты его слова, они дойдут.
*
Что составляет очень важную часть священнической жизни, это предстояние перед Богом за своих пасомых. Но опять-таки можно предстоять за пасомых как бы издали, стоять на расстоянии и говорить: «Господи, вот человек, который во грехе, в страдании, в болезни, в колебании, в сомнении – помоги ему». Этого недостаточно. Нам надо так человека воспринять в душу, чтобы стать как бы желобом, по которому его молитва может подыматься к Богу, и порой это может быть очень трудным делом.
*
Мне недавно сказал один архиерей, что с рукоположением дается власть: епископ властвует над священниками, священник – над народом. Я ответил: «В таком случае ты ничего не понял». Мне кажется, все пастырство в этом заключается. Не в том, чтобы учить (конечно – учить тоже), но чтобы люди знали – ты живешь для них.
*
Священник должен стать человеком молитвы. Я не говорю, что он должен привыкнуть дисциплинированно вычитывать молитвы: это всякий может сделать; но молиться надо глубинно, надо молиться всем сердцем, всем умом, всеми силами жизни, которые в тебе есть, а это не так легко.
*
Священник должен быть таков, что в нем горит молитва, в нем живет молитва, и в эту молитву он может включить и благодарение Богу, и хвалу, и покаянный свой крик, и свое печалование, как говорили в древности, и свою предстоятельскую молитву о всех тех, кого Бог ему дал. И только тогда наша молитва действительно достойна нашего священнического звания и нашего призвания: быть на земле как бы отражением Христовой жизни, Христова сострадания, Христовой любви путем Креста и Воскресения.
*
Как проповедовать, как готовиться? Я скажу так: всей жизнью твоей готовься. К проповеди не готовятся, просто засев за письменный стол и окружив себя толкованиями святых отцов. Когда отцы это говорили, это шло из их сердца, они кричали из глубины своего опыта. Если мы будем просто повторять то, что они говорили, может быть, никуда не достигнет их крик… О чем говорить? Очень просто: проповедь не надо говорить никому, кроме как самому себе.
*
Самое жуткое, что я могу себе представить, это священника или архиерея, молодого или старого, который выходит поучать народ и говорит: «Вы… вы… вы»… – как бы предполагая, что это, конечно, к нему не относится: «Вы грешны, вы совершаете то, вы не так живете»… Первое, что я бы сказал: надо перед народом провозглашать Божию истину, Божию правду, дивную и спасительную красоту Божия Царства, и это делать не надуманно, а из своей души.
*
Если мы стояли бы перед судом Христа, когда мы произносим проповедь, если мы стояли бы в изумлении перед красотой того, что нам раскрылось в евангельском чтении, и это открыли бы честно перед людьми, они могли бы на это отозваться.
*
На Страшном Суде каждый из нас, пастырей, станет перед Господом, Пастыреначальником, Который жизнью Своей проповедовал, а не одним словом, и тогда услышит: сколько ты правды сказал, какие глубины ты познал из Евангелия, из учения святых отцов – а жил ли ты сам согласно тому слову, которое поразило тебя в сердце и которое ты проповедовал людям?.. Страшно думать о том, что каждый раз, когда священник провозглашает Божие слово, благовестие Божие о спасении, он становится перед судом Божиим – и либо оправдается перед Христом, либо осудится за то, как сам жил.
*
Очень легко молодому человеку, ставшему священником, почувствовать, что он вышел из ряда вон, что он какой-то особенный, какой-то значительный, что он должен быть окружен вниманием, почтением, что он имеет право властвовать, что он руководит другими… Это неправда. Редко кто вырос к моменту своего рукоположения до такой духовной меры, что он может быть путеводителем от земли на небо, редко кто вскоре после рукоположения может надеяться, что он будет говорить Духом Святым, премудростью Божией, а не своей жалкой человеческой опытностью.
*
Священник… – это Друг Жениха в том смысле, что он присутствует на тайне встречи Бога и кающегося человека. И раз так, то он должен понимать, что встреча происходит между Спасителем и кающимся, что сам он, друг Жениха, приводит кающегося, как невесту, и стоит в изумлении, в благоговении перед этой тайной. Если бы самый неопытный священник так относился к Исповеди, то он был бы уже тайносовершителем.
*
Я не раз говорил священникам и епископам: «Знай, кто ты такой. Ты слуга, ничего больше. И когда люди окружают тебя почтением, которое относится к твоему сану, а не к тебе, останови их, останови, потому что тебя могут совратить их похвалы и выражения почитания».
*
Священник очень часто воображает, что он получил образование, получил рукоположение и, значит, обладает всеми дарами Духа, может быть духовным наставником, учителем… Не так мало священников, особенно среди молодых, которые чувствуют: у меня богословское образование – у них нет; надо мной совершено таинство Священства – над ними нет; я облачен в священные одежды, я – живая икона… Человек может возгордиться своим знанием, то есть тем образованием, которое ему было дано. Если он обладает умом, образованностью и прочим, он должен научиться быть благодарным… Вопрос о культе личности в священнике начинается с него самого. Он должен учиться в течение всей жизни, а не только в какой-то момент жизни, благодарить Бога за то, что ему дано, и не приписывать себе ничего.
*
Думаю, что каждого студента, каждого мирянина, каждого священника и диакона нужно учить этому: все, что у него есть, все богатство – ему дар от Бога; и когда люди хвалят его, чтобы он внутренне не принимал, а превращал похвалу, которую получает, в благодарение Богу и в сокрушение сердечное, потому что если человек был бы действительно и до конца смиренен и в Боге, то его не хвалили бы за пустяки.
*
С поклонением себе священник должен бороться все время, чтобы люди в нем не видели того, чего в нем нет. Надо, чтобы священники больше говорили о том, что их священство как бы «ограничивается» совершением таинств – если можно таким несовершенным словом выразиться – и что когда они совершают таинства, то совершаются таинства не ими, а Самим Богом, Христос является Тайносовершителем, Дух Святой является Тайносовершителем, как это сказано ясно в Литургии.
*
Человек производит первое впечатление своей внешностью, и священник (как всякий другой человек, но священник особенно) должен задуматься над тем, чтобы своей внешностью, как он представляет себя внешне людям, не быть соблазном, то есть чтобы его внешность не была воплощением его тщеславия, его гордыни, его духовного невежества, его природной глупости, в конечном итоге. Это очень важно. Священник должен следить за тем, чтобы внешностью своей не поражать окружающих; быть собой, да, но быть осторожным и не выдаваться.
*
Будьте просто священниками – это уже так много! Человек, который силой благодати Святого Духа может совершить Литургию, может окрестить ребенка, может помазать миром, это не мало, это нечто столь великое!
Подготовила Александра Калиновская