Памяти Дмитрия Евгеньевича Афиногенова

Московская Сретенская  Духовная Академия

Версия для слабовидящих

Памяти Дмитрия Евгеньевича Афиногенова

2244



28 августа сего года, на праздник Успения Пресвятой Богородицы, отошел ко Господу профессор Дмитрий Евгеньевич Афиногенов, которому в этот день исполнилось 56 лет. На магистерской программе Сретенской духовной академии «История древней Церкви» Дмитрий Евгеньевич вел один из самых сложных предметов — введение в специальность, и очень трудно себе представить, кем его можно будет заменить. Он был не просто выдающимся византинистом и педагогом — он был византийцем до мозга костей. Своим ученикам Дмитрий Евгеньевич постоянно повторял, что εὐσέβεια, «благочестие», — это не благоговение, как его сейчас часто понимают, а Православие, то есть истинное исповедание христианской веры. Поэтому он был очень чувствителен к любым отклонениям от православного учения, пусть даже очень древним, таким как оригенизм или христианский неоплатонизм. Не занимая никаких церковных постов, Дмитрий Евгеньевич постоянно участвовал в обсуждении церковных вопросов, всегда настаивая на верности византийской, святоотеческой традиции.

Всей России Д.Е. Афиногенов был известен как тончайший знаток греческого языка, особенно византийского периода. Он занимался и изучением языка византийских авторов, и лингвистическими вопросами среднегреческого, и восстановлением утраченных греческих текстов по славянским переводам (например, договоров Руси с Византией и «Хроники» Георгия Амартола), и переводами русской поэзии на древнегреческий, и сочинением на нем собственных эпиграмм, и переводами на славянский памятников византийской гимнографии. Дмитрий Евгеньевич во многом открыл те сокровища переводной славянской письменности, которые позволили воссоздать утраченные византийские тексты. Ошибки же в понимании и переводе греческих текстов возмущали его до глубины души, что отразилось в его критических рецензиях. Выпускник кафедры классической филологии МГУ, Д.Е. Афиногенов защитил кандидатскую диссертацию по истории и докторскую по филологии: он был не только выдающимся филологом, но и замечательным историком, сделавшим очень многое для реконструкции истории иконоборчества. Неслучайно почти весь свой научный путь он прошел в Институте всеобщей истории РАН, где внес важный вклад в издание журнала «Вестник древней истории».

Д.Е. Афиногенов был и выдающимся педагогом. Его домашние семинары 1990-х гг. были настоящей школой византинистики для молодых студентов. Он стоял у истоков новой кафедры византийской и новогреческой филологии в МГУ, был членом диссертационного совета, причем очень строгим, требовательным и внимательным. Он жил византинистикой, и неслучайно его верной спутницей жизни была тоже специалист по Византии, замечательный ученый Ольга Николаевна Афиногенова, вместе с которой мы скорбим о его кончине в расцвете лет. Последний год Дмитрий Евгеньевич трудился на новооткрытой магистерской программе «История древней Церкви» в Сретенской духовной семинарии, активно участвуя также в заседаниях кафедры истории Церкви и создании аспирантуры. С его уходом мы все понесли невозвратную потерю, лишившись коллеги, наставника и друга.

Доцент А.Ю. Виноградов

Впервые я увидел его на конференции античников в Москве в мае 1991 г. Несмотря на то, что в ней участвовали такие маститые исследователи, как Георгий Степанович Кнабе, Исай Михайлович Нахов и другие, благодаря ярким выступлениям запомнились совсем молодые ученые — Алексей Владимирович Муравьёв и Дмитрий Евгеньевич Афиногенов, который только что защитил в Институте востоковедения кандидатскую диссертацию «Социально-политические концепции в раннесирийской литературе». Поначалу это казалось несколько странным, ведь Дмитрий Евгеньевич был выпускником классического отделения филологического факультета МГУ, где обучался в 1982–1987 гг., однако, вспомнив биографии Елены Никитичны Мещерской и Александра Леоновича Хосроева, которые также получили классическое образование, прежде чем стали исследователями Христианского Востока, я перестал удивляться.

Следующая встреча произошла на конференции Свято-Тихоновского богословского института «Традиции и наследие Христианского Востока», которая во многом явилась судьбоносной для развития восточно-христианских исследований в России, особенно в смутные девяностые. На нее были приглашены такие маститые ученые, как Себастьян Брок, Рену, Уго Занетти и другие, однако и на их фоне доклад Дмитрия Евгеньевича выглядел достаточно ярко. Его сообщение «Тактика православного сопротивления в 815 году» характеризовалось трезвостью, взвешенностью, пониманием сложности церковно-государственных отношений. Знакомство переросло в постоянное общение, особенно после того как в 1996 г. Дмитрий Евгеньевич стал работать на только что образованной кафедре византийской и греческой филологии, явившись одним из ее отцов-основателей. Запомнилась яркая защита докторской диссертации Дмитрия Евгеньевича «Константинопольский патриархат и императорская власть в византийской литературе второго периода иконоборчества», прошедшая в 1998 г. Хотя эта диссертация шла по специальности «классическая филология», тем не менее ее междисциплинарный характер был очевиден: она бы сделала честь любому историку. Родившаяся из этой диссертации книга «Константинопольский патриархат и иконоборческий кризис в Византии (784–847)» без преувеличения является фундаментальным исследованием второго иконоборчества, новым взглядом на, казалось бы, известную проблему. Д.Е. Афиногенов мастерски использовал в ней агиографический материал — жития преподобных Никиты Мидикийского, Иоанникия Великого и других.

В 1999 г. Дмитрий Евгеньевич согласился стать научным руководителем моей диссертации «Однопеснец и двупеснец как эмбриональные формы канона». Не будучи литургистом, он давал точные, глубоко профессиональные советы по теме. Запомнилась его глубокая принципиальность: он был пуристом во всём, начиная с ударений в греческом тексте и кончая проверкой тех или иных фактов. В то же время он был достаточно широким человеком: когда коллеги пытались торпедировать ту или иную защиту под политическим предлогом, он обыкновенно отвечал: «А какое отношение это имеет к науке?».

Когда создавалась Православная энциклопедия, Д.Е. Афиногенов с самого начала принял в этом активное участие. Его статьи характеризуются не только широчайшей эрудицией и новейшей литературой: для них характерна концептуальность. Каждая из них вполне могла бы украсить любой реферируемый журнал.

В двухтысячные годы Дмитрий Евгеньевич делает серьезное научное открытие: ряд славянских житий деятелей второго иконоборческого периода восходят к не дошедшим до нас греческим оригиналам эпохи второго иконоборчества. Применяя метод обратного перевода, Дмитрий Евгеньевич добился яркого и интересного результата. В двухтысячные — начале десятых годов он занимался еще одним интересным проектом — переводом канонов из Аnalecta Hymnica Graeca. Сфера его интересов была удивительно широка — среди изучаемых им авторов были и преподобный Максим Исповедник, и патриарх Фотий, и другие. Его переводы глубоко научны и в то же время обладают значительным литературным талантом. Дмитрия Евгеньевича любили студенты, несмотря на то, что он был весьма требователен, начиная от времени явки и кончая представлением работы. Общение с ним давало не только ценные сведения, оно стимулировало мысль, давало возможность посмотреть на предмет с другой стороны.

Мы потеряли ученого мирового уровня, преданного Византиии и византинизму, но прежде всего — России и русской науке. Царствие Небесное рабу Божию Димитрию. Будем верить, что Господь призрит на его труды, посвященные Церкви, и примет его в небесные обители.

Д.и.н. протодиакон Владимир Василик