Олег Стародубцев 19584
Статья посвящена рассмотрению развития церковной архитектуры XVIII века после смерти императора Петра I. Предлагается новый (в данном архитектурном контексте) взгляд на значимость петровских реформ, в первую очередь в отношении Церкви, запечатленных в православном зодчестве после петровского времени.
На примере архитектурных памятников эпохи выдвигается тезис о том, что реформы Петра I были не столь масштабными и коснулись преимущественно основанного им города. Несмотря на петровские новации в архитектуре, в целом сохранялись традиции московского барокко конца XVII — начала XVIII в., о чем свидетельствует церковное зодчество этого периода. Особое внимание уделяется появлению фактически нового архитектурного элемента (в своем утилитарном прочтении), как символа главенства монаршей власти над Церковью — значительно возвышающейся над всеми церковными строениями колокольни.
Исследователи по-разному оценивают историческую роль Петра I для России. Одни, такие как В. О. Ключевский, полагают, что все реформы Петра I — это лишь естественные и закономерные процессы хода русской истории и нет прямых оснований чрезмерно преувеличивать роль царя, именуя его, — Великим. Другие, такие как Сергей Соловьев, напротив, видят в Петре истинного «реформатора и революционера»[2], который вывел Россию из средневековья и ввел в современную культуру и жизнь Европы тех времен.
В церковном отношении главным деянием Петра I стало упразднение Патриаршества и учреждение 25 января 1721 года коллегиального органа управления Церковью — Святейшего Правительствующего Синода[4]. Говоря о сути церковной реформы, А. В. Карташёв отметил: «Исчез сидящий рядом с царем православный патриарх, исчезла и идея особого автономного канонического законодательства»[5]. Теперь всё: от государственных дел во внешней и внутренней политике до вопросов веры и учительства — стало прерогативой неограниченной монаршей власти[6]. Фактически с этого же времени в церковное искусство начали нарочито вноситься новые художественные образы и идеи как зримое воплощение новых европейских реформ, ранее не свойственных укладу русской жизни и религиозности.
В рассматриваемый исторический момент, можно сказать, фактически произошло искусственное разделение на культуру сугубо церковную и культуру светскую. Последней было свойственно заимствование многого из разных европейских источников без особого критического подхода и прямой необходимости, а первая же была полностью и опять же искусственно переориентирована на некий универсальный собирательный образ секулярной европейской архитектуры и искусства. Историк И. К. Смолич так видит влияние петровских реформ на русское общество: «Под воздействием петровских реформ и их последствий радикально изменились религиозные, социальные и культурные условия жизни русского народа»[7]. Все же мнение известного историка можно принимать с определенной оговоркой. Философ И. А. Ильин, рассуждая о петровских реформах, все же верил в стойкость внутреннего духовного состояния русского человека, которое оказалось достаточно прочным и не сильно пострадало от быстро меняющихся культурных новаций, благодаря чему смогло сохранить определенную часть своей самобытности[8].Историк И. К. Смолич так видит влияние петровских реформ на русское общество: «Под воздействием петровских реформ и их последствий радикально изменились религиозные, социальные и культурные условия жизни русского народа».
По завещанию
Петра останки его были погребены в строящемся Петропавловском соборе в
маленькой деревянной часовне. Здесь же похоронили и его жену Екатерину I[9]. Перезахоронение
их последовало уже после освящения каменного Петропавловского собора, в 1733
году[10].
В своем архитектурном плане — это традиционная трехнефная базилика, ориентированная на западноевропейские образцы[13]. Подобное архитектурное решение было принципиально новым для традиционно русской архитектуры, хотя в христианской традиции такой тип построек был широко распространен со времени св. императора Константина Великого[14]. Все же обращает на себя внимание ориентир именно на европейские образцы и образцы совсем иного времени, которые из-за различия по некоторым ключевым вопросам вероучения и догматики разделили единую Церковь на Восточную и Западную. Идейно-философские образы архитектуры и убранства Петропавловского собора стали зримым выражением образа нового секулярного подхода к Церкви и ее вековым традициям.Уже при беглом взгляде на общий силуэт Петропавловского собора бросается в глаза ничтожество самого храма по сравнению с гигантской колокольней.
Характеризуя
эту постройку, И. Грабарь пишет: «Уже при беглом взгляде на общий силуэт
Петропавловского собора бросается в глаза ничтожество самого храма по сравнению
с гигантской колокольней. Точно зодчий задался мыслью создать не просто храм, а
колокольню-храм, мыслью, быть может, навеянной ему самим царем»[15]. Главным
отступлением от русского храмостроения был «латинский» интерьер собора,
подчиненный продольной оси с тремя нефами[16].
С уверенностью можно сказать, что этот проект впервые в русской храмовой традиции фактически полностью противоречил идейным и каноническим традициям русских иконостасов, формирование которых продолжалось не одно столетние и в конечном итоге привело к появлению совершенно уникального явления — высокого русского иконостаса[18].
Основой русского иконостаса в первую очередь была икона, если точнее, то предстояние икон, расположенных в строгом догматическом и историческом порядке. Об этом уникальном явлении русской церковной культуры наиболее емко писал Л. А. Успенский в своем труде «Богословие иконы Православной Церкви»[19]. Декоративное убранство икон, тябл и колонок иконостаса лишь дополняло, но не преобладало над общим массивом иконописных изображений. Впрочем, нужно отметить, что уже в пору господства московского барокко стремление к увеличению декоративного элемента в новопостроенных храмах становилось все более значительным, но все же не доминирующим.Иконостас Петропавловского собора как главного собора Российской империи оказал значительное влияние на устройство внутреннего убранства русских храмов середины XVIII века.
