Анализ способов, которыми книга Бытия включается в общий контекст первой книги «Сентенций» («De summo bono») Исидора Севильского. Часть 2

6 марта 2026

Анализ способов, которыми книга Бытия включается в общий контекст первой книги «Сентенций» («De summo bono») Исидора Севильского. Часть 2

Часть 1

Книга Бытия 1:26: по образу и подобию

Книга Бытия была одним из наиболее комментируемых библейских книг на протяжении всего Средневековья, и внутри нее особое внимание уделялось именно первой главе. Как отмечает Й. С. Камински, первые страницы Бытия открываются двумя повествованиями о творении, каждое из которых восходит к различной богословской традиции. Согласно автору, первое повествование (Быт 1:1–2:4а) имеет преимущественно теоцентрический характер, поскольку представляет Божество как трансцендентного Творца, остающегося отделённым от созданного порядка. Второе повествование (Быт 2:4б – 2:25), напротив, демонстрирует более антропоцентрическое видение, приписывая Богу меньшую степень трансцендентности и даже определённую «человечность»[1].

Если обратить внимание на использование первой и второй главы Книги Бытия в «Сентенциях», можно заметить, что большинство отсылок относится именно к первому повествованию – тому, которое, кроме всего прочего, наделяет человека привилегированным местом в Творении. Однако именно внутри Творения должен быть помещен человек, и с этой целью Исидор рассматривает основные главы, обращенные к истокам бытия.

Перед тем как перейти к главе о человеке, Исидор посвящает внимание другим темам, важным для христианского знания: Богу, творению, времени и миру. Так, первые разделы посвящены Богу и Его свойствам: будучи нетленным и неизменным, Бог является единственным ответственным за акт творения. Затем следуют главы о времени, мире и человеке. Человек, таким образом, оказывается предшествуемым миром и не может быть понят иначе как в соотнесении с ним. По Исидору, человек представляет собой иной созданный мир – микрокосмос, который, подобно макрокосму, состоит из элементов, его составляющих. Исидор говорит: «Материя, из которой был сформирован мир (Быт. 1), предшествовала сотворенным от нее вещам по происхождению, а не по времени, как звук пение»[2].

Поэтому Исидору Севильскому было особенно важно поместить человека в упорядоченную реальность, начало которой лежит до его появления: история, согласно Исидору, начиналась с первого дня творения и развивалась линейно вплоть до конца времен.

В одиннадцатой главе Исидор излагает некоторые рассуждения о человеке и его отношении к сотворенному миру, опираясь как на прямые, так и на косвенные отсылки к книге Бытия. Глава начинается следующим образом: «Все под небом было сотворено ради человека, а человек ради самого себя»[3]. Здесь Севильский епископ утверждает превосходство человека над окружающими его существами, поскольку, как он поясняет далее, из всех созданий именно человек в наибольшей мере приближается к Божественному образу. Чтобы подтвердить это положение Исидор обращается к буквальной цитате из Книги Бытия (Быт. 1:26), где сказано, что человек был создан по образу и подобию Божию.

Используя прямую и точную библейскую цитату, Исидор здесь стремится не исправить и не опровергнуть ошибочные толкования текста, как это происходило в рассмотренных выше местах, но апеллировать к абсолютному авторитету Писания, к его уникальной и неизменной Истине.

Используя точную цитату из Библии, Исидор Севильский стремится апеллировать к абсолютному авторитету Священного Писания, к его неизменной Истине

Лишь в немногих местах своего сочинения Исидор вводит прямую цитату из Книги Бытия. Когда он это делает, отрывок сопровождается вводными фразами, указывающими на его библейское происхождение. Двадцать шестой стих первой главы книги Бытия является примером такого подхода. Этот же отрывок цитируется, хотя и в неполной форме, в двух разных разделах «Сентенций». Прежде всего он появляется в Sent. I, 11, где Исидор говорит: «а сотворить человека Он пожелал по некоему размышлению вечного совета, сказав: Сотворим человека по образу и подобию нашему (Быт. 1:26)»[4]. Затем он повторяется в Sent. II, 11, 11: «На это указывает то, что написано: сотворим человека по образу и подобию нашему»[5].

В обоих случаях видно, что Исидор, вводя библейский отрывок, использует цитату в соответствии с Вульгатой Блаженного Иеронима[6]. Также, в обоих местах Исидор Севильский не воспроизводит первой стих первой главы книги Бытия полностью, но обращается только к первой его части.

Прямая библейская цитата является авторитетным источником. Посредством нее высказывание может быть подтверждено или отвергнуто, поставлено под вопрос или усилено. Исидор прибегает к прямой цитате, чтобы укрепить собственное рассуждение о месте человека в сотворенном порядке. Уже от начала творения происхождение человека отличалось от происхождения прочих существ. Так отмечает Исидор, когда говорит: «ибо во всем сказал Бог: Да будет, и было сделано (Быт. 1:3), а сотворить человека Он пожелал по некоему размышлению вечного совета, сказав: Сотворим человека по образу и подобию нашему (Быт. 1:26)»[7].

Это различие, восходящее к Писанию, позволяет Исидору утверждать превосходство человека, оправдывая тем самым его отношение к миру и положение внутри него. Однако поместить человека в контекст творения означало не только наделить его связью с Божеством, отличной от связи остальных существ, но и вписать его в порядок, внутри которого человек, хотя и являясь важнейшим из творений, все же продолжает оставаться только одной частью общего устроения мироздания.

Итак, тот же самый отрывок (Быт. 1:26) снова появляется в пятой главе: «Поэтому Он описан как имеющий качества наших членов (тела)»[8], где он предстаёт в виде косвенной и неполной цитаты. Исидор пишет: «Некоторые из глупцов впадают в заблуждение, покуда читают, что человек был создан по образу Божию (Быт. 2), считая, что Бог телесен, тогда как не плоть, которая есть тело, но душа, которая есть дух, носит образ Божий»[9]. «Глупцы», о которых говорит Исидор, это те, кто, будучи способным читать Писание и имея к нему доступ, не постигает его истинного смысла. Исидор объясняет, что именно означает данный библейский текст, то есть что следует понимать, когда читается, что человек создан по образу Божию. Как уточняет Севильский епископ, именно в духе (душе), а не в плоти (теле) проявляется эта связь образа, тем самым отличая человека от остального творения.

Таким образом, видно, что Исидор обращается к одному и тому же отрывку, но использует его различными способами в зависимости от разных целей. Во-первых, прямая цитата вводится как цитата авторитетного источника, придавая аргументу Исидора основание в библейском тексте. Иными словами, Слово Божие придает статус истины словам епископа. Во-вторых, косвенная цитата выбирается Исидором для того, чтобы сослаться на ошибочные толкования библейского текста.

Существо изменчивое

В «Сентенциях» Исидор Севильский обращает внимание не только на различие, изначально существующее между человеком и другими обитателями земли, но также на то, что отделяет человека от его Создателя. Как уже было отмечено, в первых главах Исидор начинает с определения Создателя относительно Его творения. Так, первая сентенция, открывающая произведение, гласит: «Бог есть высшее благо, потому что Он неизменен, и совершенно не может быть испорчен. Тварь безусловно есть благо, но не высшее, потому что оно непостоянное;»[10]. Это различие между неизменным Создателем и изменчивым созданием составляет ключевой момент в богословской мысли Исидора. Создание, хотя и рассматриваемое как благо, никогда не сможет достичь характера высшего блага, присущего Божеству. Севильский епископ таким образом подчеркивает пределы, присущие созданию как таковому, то есть как части творения. Однако, подчеркнув такую дистанцию, изменчивость создания приобретает положительное значение, поскольку, благодаря этой характеристике его можно исправить, если оно последовало путем, ведущим к погибели.

Сентенции о грехе занимают важное место в сочинении Исидора. Неудивительно, что третья глава Книги Бытия является вторым по частоте цитирования после первой. Хотя она используется реже, в тексте присутствует восемь библейских ссылок, все они, в основном, применены в виде косвенных аллюзий на отдельные разделы третьей главы, где Исидор поднимает соответствующие темы, но не занимается детальным объяснением библейского текста.

Библейский эпизод с Адамом и Евой используется Исидором Севильским для иллюстрации различных мотивов, приводящих к совершению греха. Согласно Исидору, таких причин три: неведение, слабость и злой умысел. Относительно первой он пишет: «Ева согрешила из-за неведения, а Адам добровольно, потому что не был введен в заблуждение, но согрешил преднамеренно и осознанно»[11]. Каждая из упомянутых причин предполагает различную степень вины: грех по умыслу логически более тяжел, в то время как перед лицом слабости и неведения Исидор считает, что первый грех серьезнее второго. Таким образом, библейский эпизод используется им для преподавания сложных догматических знаний, делая их доступными через известные аудитории ссылки.

В том же ключе две другие ссылки на третью книгу Бытия, встречающиеся во второй книге «Сентенций», в главах «О блуде» и «О алчности», имеют педагогическую цель, вновь поднимая вопросы о грехе. В первой главе Исидор берет пример Адама, чтобы показать, что «нечистота плоти происходит из скрытой гордыни»[12], а во второй ссылке Ева служит примером того, как действует дьявольское вдохновение.

Снова Ж. Фонтен подводит итог мысли Исидора следующим образом: «(Исидор) подчёркивает ответственность человека за происхождение зла, но указывает на момент, в котором он обладает превосходством над неизменными небесными существами: человек, будучи изменчивым, может преобразиться»[13]. Таким образом, Исидор пишет о «дистанции» между Создателем и творением: Бог неизменен и непорочен, а создание, напротив, изменчиво. Как уже было отмечено, эта характеристика имеет важное значение в космологии Исидора: если человек изменчив, значит, он может исправляться и быть исправленным.

В сущности, Исидор понимает, что исправление душ составляет первостепенную задачу духовенства; задача, направленная не только на членов Церкви, живущих во грехе и отступивших от христианской морали, но и на тех, кто, еще не найдя истину, остается вне нее. Именно поэтому Исидор посвящает значительную часть своего сочинения проблеме обращения.

Севильский епископ считал, что истинное обращение не может быть достигнуто силой или насилием. По этой причине ему порой приходилось расходиться во мнениях с вестготской монархией относительно мер, принятых в этой области. Например, значима позиция, занятая Исидором по отношению к законам, изданным Сисебутом относительно евреев: «Действуя не по знанию, словами святого Исидора, (Сисебут) принудил евреев к обращению и заставил принять крещение, используя силу, а не убеждение»[14]. В том же ключе: «Эта антииудейская законодательная мера маргинализировала евреев в социальном, экономическом и политическом отношениях, что, вероятно, косвенно вызвало многочисленные обращения. Исидор указал, и не без критики, что Сисебут принудил многих евреев обратиться в католическую веру, что стало предметом осуждения на Четвёртом соборе Толедо в 633 году»[15]. Поэтому Исидор Севильский был убежден, что обращение представляет собой сложный процесс, который ни в коем случае не достигается автоматически.

В Sent. II, 7 он суммирует: «Прогресс каждого обращённого делится на три этапа: во-первых, исправление зла; во-вторых, практика добра; в-третьих, достижение награды за доброе деяние»[16]. Каждое духовное лицо должно быть готово сопровождать человека на этом пути. Таким образом, усилия, направленные на предоставление духовенству инструментов для их формирования отчасти связаны с необходимостью исправлять и включать в Церковь тех, кто находился вне ее.

Заключение

Итак, на протяжении первой книги «Сентенций» Книга Бытия занимает бесспорное место; после Книги пророка Исаии она является наиболее цитируемым Ветхозаветным текстом у Исидора Севильского. Было отмечено, что эти ссылки встречаются в сочинении в различных формах: от прямой и явной цитаты до косвенных упоминаний и аллюзий на отдельные эпизоды. Эти способы цитирования одновременно отражают разные цели. Прямая цитата легитимирует аргументацию Исидора, тогда как косвенные ссылки используются для указания на ошибки в понимании библейского текста.

Для того чтобы понять место человека в мире, необходимо было сначала осознать, как он возник. Уже с момента Создания человек был отличен как от других земных существ, так и от небесных. Таким образом, активный и изменчивый человек оказывается в центре космологии Исидора – человек, которого можно исправить и вернуть на истинный путь: путь спасения и христианской веры. В этой задаче, как и ранее, ответственность за проведение человека по этому пути возлагается на духовенство.

Несомненно, Исидор, как епископ, руководствуется сильной пастырской заботой. Его стремление – предоставить своей общине необходимые инструменты для исполнения предназначенной роли. В глазах Исидора Севильского народ вестготов представлял избранный народ новой заветной связи с Богом.

Знание о происхождении позволяла расположить человека в рамках временной схемы, которая, начинаясь с Создания, одновременно предвещала приближение его конца. Кроме того, оно давало человеку объяснение реальности, в которой он живет: Бог ответственен за создание мира в целом, за порядок, делающий возможной человеческую жизнь. Но прежде всего, Бытие наделяло человека особым местом в божественном плане, отличающим его от других созданных существ. Человек обладал уникальной связью со своим Создателем.

Сергунин Иван

---

[1] Kaminsky J. S. “The theology of Genesis”, Evans C.A., Lohr, J.N., Petersen, D. L. (eds.), The book of Genesis: composition, reception and interpretation, Leiden: Brill, 2012. P. 642

[2] Sent. I 8, 6: Materies ex qua formatus est mundus (Gen. I), origine, non tempore, res a se factas praecessit, ut sonus cantum.

[3] Sent. I 11, 1: Omnia sub coelo propter hominem facta sunt, homo autem propter se ipsum;

[4] Sent. I 11, 1: creare vero hominem eum quadam aeterni consilii deliberatione voluerit, dicens: Faciamus hominem ad imaginem et similitudinem nostram.

[5] Sent. II, 11, 11: Hoc indicat quod scribitur: Faciamus hominem ad imaginem et similitudinem nostram.

[6] et ait faciamus hominem ad imaginem et similitudinem nostram et praesit piscibus maris et volatilibus caeli et bestiis universaeque terrae omnique reptili quod movetur in terra.

[7] Sent. I 11, 1: dum per omnia dixit Deus: Fiat et facta sunt, creare vero hominem eum quadam aeterni consilii deliberatione voluerit, dicens: Faciamus hominem ad imaginem et similitudinem nostram.

[8] Sent. I 5, 1: Unde et membrorum nostrorum qualitatem habere describitur.

[9] Sent. I 5, 7: Falluntur quidam stultorum, dum legunt, ad imaginem Dei factum esse hominem (Gen. II), arbitrantes Deum esse corporeum, dum non caro, quod est corpus, sed anima, quod est spiritus, Dei imaginem habeat.

[10] Sent. I 1, 1: Summum bonum Deus, quia incommutabilis est, et corrumpi omnino non potest. Creatura vero bonum, sed non summum est, quia mutabilis est;

[11] Sent. II, 17, 3: Ergo Eva peccavit ignorantia, Adam vero industria, quia non seductus, sed sciens prudensque peccavit.

[12] Sent. II, 39, 2: Libidinis nasci inmunditiam de animi occulta superbia, exemplo primi hominis, qui mox per superbiam contra Deum tumuit, statim carnis libidinem sensit, et pudenda opervit.

[13] Fontaine J. Isidore de Séville: Genèse et originalité de la culture hispanique au temps des Wisigoths. Turnhout, 2000. P. 181

[14] Orlandis J. Historia de España. Época visigoda (409-711), Madrid: Gredos, 1987. P. 131

[15] Barbero, A., Loring, M. I. “The catholic visigothic kingdom”, Fouracre, P. (ed.), The New Cambridge Medieval History Vol. I, Cambridge: Cambridge University Press, 2005. P. 352

[16] Sent. II, 7, 7: Tripertitum describitu esse uniuscuiusque conversi profectum, id est primumcorrigendi a malo, secundum faciendi bonum, tertium consequendi boni operis praemium.

Картинка для анонса: Array

Количество показов: 397

Теги: