156
Понедельник первой седмицы
Песнь 1
Тропарь 1
Откуду начну плакати окаяннаго моего жития деяний? Кое ли положу начало, Христе, нынешнему рыданию? Но яко благоутробен, даждь ми прегрешений оставление.
(Откуда начну оплакивать окаянного моего жития деяния? Какое начало положу, Христе, нынешнему рыданию? Но, как милосердный, даруй мне прегрешений оставление.1)
Первый тропарь канона является очень красивым, поэтическим началом: с чего же мне начать оплакивать самого себя? И здесь нужно обратить особое внимание на словосочетание «нынешнее рыдание». Канон сразу настраивает нас на то, что мы не должны просто слушать его, как хорошую музыку в консерватории или чтеца в филармонии для услаждения слуха. Канон составлен так, что должен вызвать у человека плач, а если получится — рыдание. Поэтому, если вы прослушали чтение Великого канона в понедельник и вторник и сердце ваше не дрогнуло, не сокрушилось, — это состояние может характеризоваться как степень сердечного «окамененного нечувствия». И надо постараться сразу обратиться к священнику и спросить: «Что я могу успеть сделать, чтобы изменилось мое отношение к Великому канону?»
Великий пост есть некий отрезок времени, уделяемый Богу, — весна духовная, когда человек обновляется. И не потому, что он сам захотел, а потому, что вся Церковь на этом поприще Великого поста обновляется. И чтобы началось это обновление в человеке, надо настроиться на нужную волну, на правильное восприятие текстов, которые будут читаться в этот период. С пятой недели Великого поста канон перенесен и на первую не случайно, а именно для того, чтобы его прожить, прочувствовать и настроиться на весь Великий пост. А если мы не можем настроиться, то что-то не так. И надо попытаться выяснить, что именно в нас не так, почему мы слышим слова, а они нас не трогают. Важно понимать, что сердце должно сокрушиться, содрогнуться. И очи должны увлажниться хоть в какой-то степени, хотя бы часть слезинки должна появиться, которая покажет, что слова коснулись нашего сердца. Великий канон и написан именно для того, чтобы человек плакал, потому что если на первой неделе вы не настроились на волну покаяния, то дальнейший пост для вас останется только в виде ограничения себя в пище — по сути дела, диеты. А духовное поприще поста пройдет мимо.
Песнь 2
Тропарь 4
Вообразив моих страстей безобразие, любосластными стремленьми погубих ума красоту.
(Вообразив моих страстей безобразие, любострастными стремлениями исказил я ума красоту.)
Здесь «вообразил безобразие моих страстей» означает не то, что я представил их в своем уме, а то, что я как бы осуществил их в своей жизни, потому что всегда увлекался любосластным стремлением к тем воображаемым картин- кам, которые доставляют мне приятные переживания, и этим я погубил красоту ума.
Преподобный Макарий Великий однажды сказал, что никогда ничего не видел красивее души человеческой. И хотя мы души не видим, но можем почувствовать красоту человеческого ума, который светел по естеству. Вспомним простых верующих бабушек, которых, к сожалению, все меньше становится, так как они естественным образом перемещаются в другое место жительства. Я, например, очень благодарен Богу за общение с моей бабушкой 1903 года рождения и с ее современниками, удивительными людьми еще той «старой закваски». Не имея никакого образования, прожив с верой тяжелую жизнь, они имели необыкновенный, потрясающе светлый ум. И я в юности, будучи грамотным студентом, считающим, как и большинство студентов, что все уже знаю и умею, тем не менее всегда чувствовал, что рядом с этим простым и светлым умом моей бабушки мой собственный ум какой-то неправильный и убогий. А она, хоть и умела, но совсем не читала книжек, но, когда стали издавать Новый Завет, просила: «Почитай мне, внучок, Евангелие». То есть несмотря на то, что она и ей подобные люди все советское время прожили без церковных книг, вера и терпение сделали их ум необыкновенно светлым. Они четко распознавали ложь, и, когда их пытались обмануть, прямо говорили: «Уйди, мне это не надо». Они понимали и чувствовали приближение зла, но при этом были милосердны и кротки, не осуждали, не злословили, не сплетничали на лавочках, да и некогда им было, потому что каждый из них работал до последнего, пока оставались силы.
А мы эту красоту ума, которая у нас тоже была, когда мы покрестились, своими любосластными стремлениями погубили. Бог обновил наш ум в таинстве Крещения, но мы, постоянно обращая внимание на те сладкие помыслы, которые возникают в нашем сознании, на картинки, баннеры, меню, витрины магазинов, и всякий раз устремляясь к этим соблазнам, пятнали наш ум, не замечая этого. И так постепенно пришли к тому, что наш ум стал черным.
Если, например, я свои очки заляпал, да еще и дети мои приложили к этому руку, то, когда надеваю очки — как слепой, ничего не вижу, и думаю: «Почему люди такие мутные и я не могу их разглядеть?» А потом понимаю, что просто надо очки протереть. И для этого мне понадобятся специальные жидкость и салфетка, чтобы убрать жир, и тогда очки снова станут такими, что все хорошо будет видно.
То же самое произошло и с нашим умом: он весь «заляпан» и ничего не видит. Поэтому когда приходит к нам человек и лжет, то мы ему верим. Потом — еще один, и мы опять верим. И так, переходя от одной лжи к другой, мы в итоге оказываемся полностью дезориентированы и начинаем говорить о том, что на самом деле является злом, что это хорошо, замечательно, прекрасно и лучше ничего нет. А происходит это потому, как уже было сказано, что мы постоянно стремимся к тем соблазнительным для нас вещам, которые предлагает нам помысл, входящий в наше сознание. В итоге мы ничего уже не понимаем нашим «заляпанным умом» и не видим: ни себя, ни других, ни Бога. По этой причине мы не можем читать Библию, Евангелие, духовную литературу, не понимаем Великий канон и богослужебные тексты. Конечно, иногда нам могут мешать плохая акустика или дикция чтеца, а также возникающие сложности перевода с церковнославянского языка, но это только отчасти. Потому что если даже перевести все тексты на русский язык, прийти в храм, где идеальная акустика, и найти чтеца с великолепной дикцией — то и тогда человек с «заляпанным» умом ничего не поймет из того, что читается в каноне. И наоборот, человек с чистым умом в любом храме услышит слова канона и ему будет ясен их смысл. Но чтобы очистить свой ум, нам как минимум для начала надо перестать его «заляпывать», то есть не смотреть и не слушать того, о чем мы заведомо знаем, что это не имеющая отношения к истине ложь, запрещенная Богом.
Например, берет человек книгу «Откровения ангелов» или какую-нибудь сектантскую брошюру, о которой знает, что она запрещена, или просто чувствует, что лучше это не читать. Но потом думает, что ничего не изменится, если он ее прочитает. Или решит кто-то видеоролик посмотреть, где один человек избивает другого. И тоже думает, что ничего не произойдет от того, что он посмотрел, он же сам никого не бил. Но пятно в его уме останется, потому что ему было приятно это читать и смотреть. Женщина, конечно, не будет соблазняться таким роликом, но тоже найдет, что посмотреть интересное и приятное ей.
И, увлекшись этим, человек именно через приятность, через страсть «заляпывает» свой ум. А потом проходит несколько лет, он приходит в церковь и просит что-нибудь почитать. Ему дают, а он открывает, но ничего не может понять в этой книге и ложится спать. А потом говорит: «Нет, духовная литература не для меня, это слишком сложно, дайте что-нибудь попроще». Да нет же, она для него, только ему ум свой сначала надо отмыть подобно тому, как грязные очки протирают специальной жидкостью! И эта специальная жидкость для «заляпанного» ума — слезы. Ум больше ничем другим не очищается, кроме молитвы и слез.
Надо и поплакать, и в то же время перестать заглядывать туда, куда не следует, а для этого лучше убрать телевизор. Хотя виноват, конечно, не сам телевизор и даже не телеканалы с их передачами и программами, часть из которых вообще нельзя пропускать в эфир. Самое страшное в телевидении — это реклама, которую показывают чаще всех программ. Она так специально создана, что остается надолго в памяти. Программу можно посмотреть и забыть, а вот реклама, что бы ни рекламировали, целый день говорит нам о том, как должен жить настоящий человек. И пусть мы не будем покупать эту стиральную машину, не будем краситься этой тушью для ресниц и помадой, не будем носить это белье и рубашку, не купим этот пылесос, но нам уже хочется жить здесь, в этом мире, в этой картинке, в этой реальности, которую предлагает реклама. И все христианское сразу перевернулось.
Апостол Павел пишет о том, что наши праотцы, ветхозаветные праведники, называли себя странниками и пришельцами, потому что искали Горнего Царства, а здесь ни к чему не прилеплялись (см. Евр. 11:13–16). То есть и христианин должен стремиться к горнему, а реклама как раз привязывает нас к земному: «Нет, здесь живи! Только здесь радость, счастье, комфорт и настоящая жизнь». И мы, может, явно и не соблазнимся, но нам уже хочется жить так, как показывают в рекламе. Но ум нам говорит: «Нет, это греховно и плохо, поэтому жить мы так не будем, а потерпим нашу скудость и то, что нет у нас коттеджа, посудомоечной машины и пылесоса». И получается, что в душе мы хотим жить как все люди, а умом стараемся быть христианами. Как говорит апостол Иаков, человек с двоящимися мыслями не тверд во всех путях своих (Иак. 1:8). И это раздвоение приводит к тому, что все христианское нас вгоняет в уныние, печаль, тоску, депрессию, которые мы мужественно преодолеваем, и при этом в глубине души думаем: «Эх, порадоваться бы хоть шашлыками на природе… Ну когда же все это кончится? Ну хоть один раз можно же съездить и “оторваться” по-настоящему?» То есть все христианское нам кажется унылым, хотя оно вовсе не таково, а все мирское кажется притягательным. Мы, как наемники, мужественно идем в Царствие Божие, стискивая зубы, но не радуясь, не стремясь, а главное — не любя Господа Нашего Иисуса Христа, потому что наше сердце осквернилось этими соблазнительными картинками и ум у нас запятнан. И чтобы эту запятнанность преодолеть, необходимы слезы и молитва, нужно стоять на страже своего сознания, не впуская ничего соблазнительного, что потоками устремляется в нашу душу через телевидение и интернет, вызывая у нас любосластное стремление.
И ведь именно для того, чтобы не впускать все это любосластное в свое сознание, люди издавна придумали непрестанную молитву Иисусову. Не для того, как сейчас некоторые думают и говорят, чтобы достичь высоких степеней созерцания. Нет. Никто Иисусовой молитвой ради этого, по крайней мере поначалу, не занимался. Молитва Иисусова нужна, чтобы не дать «заляпаться» уму, чтобы он постоянно созерцал имя Христово и человек думал о Христе, о своих грехах — и таким образом приобрел бы силу отвергать все те соблазны, которые вызывают сласть.
(Продолжение следует.)
Отрывок из книги священника Константина Корепанова
под названием "Откуду начну плакати окаянного моего жития деяний?.."