2020
Пятые Сидоровские Чтения (к пятой годовщине со дня кончины профессора СДА А.И. Сидорова († 23.02.2020):
«Никейский Собор в истории, богословии и церковной письменности», организованная Научным центром патрологических исследований кафедры Богословия СДА
На конференции в очно-дистанционном формате выступили 16 исследователей: профессоров, доцентов, преподавателей, аспирантов и студентов из церковных и светских учебных заведений Фрибурга (Швейцария), Софии (Болгария), Москвы, Санкт-Петербурга, Хабаровска, Смоленска, Вологды и Сергиева Посада, представивших в своих докладах различные темы, связанные историей и богословием Первого Вселенского Собора в Никее (325 г.), а также с его осмыслением и рецепцией в истории церковного богословия и письменности.
Конференция состояла из пленарного заседания под названием «Никейское наследие в жизни и трудах святых отцов Церкви» и двух секций: «Наследие Первого Вселенского Собора в Никее в истории церковного богословия» и «Первый Вселенский Собор в Никее в истории Церкви». Пленарное заседание открылось пением студенческим хором Сретенской духовной академии тропаря и кондака в память святых отцов Первого Вселенского Собора. После этого диакон Сергий Карпов, студент 3 курса бакалавриата СДА, возгласил «Вечную память» монаху Кириллу – профессору СДА Алексею Ивановичу Сидорову.
Работа конференции началась с приветственного слова проректора по научно-богословской и учебной работе, кандидата теологии иеромонаха Иринея (Пиковского):
«Досточтимые отцы, многоуважаемые профессора и преподаватели, дорогие братья и сестры!
Сердечно приветствую всех вас в стенах Сретенской духовной академии на конференции “Никейский Собор в истории, богословии и церковной письменности”, приуроченной к 1700-летию Первого Вселенского Собора в Никее. Этот юбилей возвращает нас к самому сердцу христианской веры, к исповеданию Единородного Сына Божия, “Света от Света, Бога истинна от Бога истинна”, и тем самым напоминает о догматическом основании всей церковной жизни.
Никейский Собор стал тем рубежом, на котором Церковь, ведомая Святым Духом, дала непреложный ответ на искажение тайны Богосыновства в арианской ереси. В Никее было ограждено то, на чем зиждется всякая подлинная христианская мысль и духовный опыт: вера в истинное Божество Сына и в единосущную, нераздельную и неслиянную Троицу. Поэтому обращение к наследию Никейского Собора для нас – не только предмет исторического или патрологического интереса, но вопрос живого церковного самосознания, вопрос о том, каким исповеданием реально живут наши православные общины верных, наше пастырское служение, миссия и молитва.
Наша конференция проходит в рамках Пятых Сидоровских чтений и связана с молитвенной памятью профессора Алексея Ивановича Сидорова, чьим именем назван Научный центр патрологических исследований Сретенской духовной академии. Его образ церковного ученого, соединявшего глубокое знание святоотеческого наследия с искренней приверженностью учению Церкви, служит для нас важным ориентиром. В этом смысле нынешняя встреча продолжает его дело: возвращает богословие к источнику святоотеческой традиции, понимаемой как критерий церковного сознания.
Представленные на конференции доклады раскрывают Никейское наследие во всей его многомерности: в жизни и трудах святых отцов, в формировании понятийного аппарата триадологии и христологии, в учении об обожении человеческой природы, в литургическом и гимнографическом предании, в церковной историографии и христианской культуре. Литургическое измерение никейского догмата особенно важно для нашей Академии, живущей ежедневным богослужебным ритмом: Литургия является “догматом в молитве”, и память Первого Вселенского Собора, его отцов и их исповедания продолжает звучать в богослужебном слове Церкви.
Внимательное знакомство с программой конференции убеждает нас в том, что речь идет не о случайном наборе тем, но о целостном осмыслении Никейского Собора как события, в котором соединены история, догмат, предание, богослужение и христианская культура. Именно такого синтетического видения сегодня особенно недостает академическому богословию и церковному образованию. Для Сретенской духовной академии является честью принимать представительное собрание богословов, историков, филологов, преподавателей духовных школ и университетов.
Выражаю искреннюю благодарность Научному центру патрологических исследований имени профессора А. И. Сидорова, кафедре Богословия, их руководителям, всем труженикам, подготовившим эту конференцию, и каждому докладчику, посвятившему свой труд созиданию церковной науки. Для нашей профессорско-преподавательской корпорации участие в подобных форумах – не внешнее дополнение к учебному процессу, но неотъемлемая часть служения богословской науке: только через серьёзное осмысление священного Предания возможно передавать студентам богословие как живое церковное знание.
Молитвенно желаю всем участникам конференции благодатной помощи Божией, вдохновения и подлинно соборного духа. Да укрепляют нас свт. Афанасий Великий, святые отцы-каппадокийцы, равноапостольный император Константин и все 318 святых отцов Никейских в верности исповеданию единосущной Троицы и в твердом стоянии на догматическом основании, положенном ими для всей Православной Церкви Христовой!»
Руководитель Научного центра патрологических исследований им. проф. А.И Сидорова кафедры Богословия СДА Павел Кириллович Доброцветов, кандидат философских наук, кандидат богословия, доцент, профессор Сретенской духовной академии сердечно поблагодарил ректора СДА отца Иоанна и проректора отца Иринея и также выступил с приветственным словом, в котором отметил:
«Сегодня мы проводим патрологическую и историко-богословскую конференцию “Никейский Собор в истории, богословии и церковной письменности”. Организатором конференции выступает Научный Центр патрологических исследований им. проф. СДА А.И. Сидорова, учреждённый в 2021 году на основе созданной еще в 2017 году в МДА под руководством Алексея Ивановича Научной школы патрологических исследований. Напомню, что сегодня исполняется 81 год со дня его рождения. Вечная ему память! Сам Алексей Иванович отразил Никейский Собор и его рецепцию в своих историко-богословских и патрологических работах, прежде всего в первом томе Собрания своих творений, а также в работах, посвященных участникам Собора: свт. Афанасию Великому, свт. Евстафию Антиохийскому, а также свт. Василию Великому. Наша конференция проводится как Пятые Сидоровские чтения. Напомню, что эти чтения стали проводиться ежегодно с 2020 года еще в МДА и затем в СДА и посвящены патрологической и богословской тематике. Последние двое чтений, Третьи и Четвертые, были тематическими и были посвящены свт. Афанасию Великому и блж. Феодориту Кирскому в связи с «круглыми» датами их жизни или кончины. Шестые чтения, намеченные на осень 2026 года, будут посвящены прп. Феодору Студиту, ибо в следующем году исполнится 1200 лет со дня кончины этого важного для православного богословия и церковного строя святого отца. Поэтому всех приглашаю к участию в этих Шестых Сидоровских чтениях. Нынешняя же конференция посвящена 1700-летию Первого Вселенского Собора в Никее. Событие настолько важное, что отмечается оно в Православном мире довольно широко. В Русской Православной Церкви в сфере ее духовного образования конференции, посвященные Никейскому Собору, уже прошли в МДА, СПбДА, Минской духовной академии. И потому наш Научный Центр патрологических исследований не мог остаться в стороне от этого знакового, в том числе и для патрологической науки, события.
Первый Вселенский Собор знаменует собой как окончание языческих гонений на христианскую Церковь, тесное сотрудничество с государственной властью Римской Империи, стремительный рост значимости Церкви в тогдашнем общественно-политическом пространстве, единство Поместных Церквей на территории громадной Pax Romana и даже за ее пределами, так и великое значение церковного богословия как ответа на первую крупную ересь внутри самой Церкви: ересь Ария и его последователей. В результате этого богословского ответа были сформулированы важные принципы, положения вероучения Церкви, выраженные в Никейском Символе веры. Сегодня мы рассмотрим и обсудим, как Первый Вселенский Собор отразился в жизни и мысли некоторых его участников, таких как свт. Афанасий Великий, свт. Осий Кордубский и другие, какую жизнь решения и богословские положения Никейского Собора получили впоследствии, на разных этапах истории Церкви, церковной мысли, вплоть до ХХ века, обновим в памяти и обсудим значение этого события. Хотелось бы выразить сердечную благодарность руководству Академии, и прежде всего ее ректору – отцу Иоанну, за всемерное и неоценимое содействие в организации и проведении этого мероприятия. Желаю всем участникам конференции, всем докладчикам и слушателям просвещения свыше для плодотворной работы».
Первым из докладчиков выступил очно доктор теологии, доцент, заведующий кафедрой систематического богословия и патрологии ПСТГУ Георгий Евгеньевич Захаров с докладом «“Отец епископов”: казус Осия Кордубского и Прокула Массилийского». Доклад был посвящен проблеме использования понятия «отец» в описании отношений между епископами в христианских текстах IV в. В первой части выступления в центре внимания оказался вопрос о генезисе понятия «отцы Церкви». Докладчик подчеркнул, что этот концепт в древнехристианской традиции был неразрывно связан с представлением о преемственном согласии епископата и имел выраженный коллективный характер. Во второй части доклада были рассмотрены два казуса употребления понятия «отец» в отношении конкретных выдающихся епископов: Осия Кордубского (в «Истории ариан» свт. Афанасия Великого) и Прокула Массилийского (в канонах Туринского собора). В обоих случаях это понятие было соотнесено с почтенным возрастом епископа и длительностью его пастырского служения. В то же время этот концепт риторически объяснял наделение указанных епископов особыми полномочиями, которые невозможно было обосновать статусом их кафедр. В случае с Осием речь идет о председательстве на ряде Соборов (видимо, включая Никейский Собор 325 г.), в случае с Прокулом – о возглавлении епископских хиротоний и реализации иных функций митрополита в соседней провинции.
Вторым докладчиком пленарного заседания дистанционно выступил Алексей Александрович Морозов, доктор филологических наук (греческие исследования), доктор теологии, преподаватель-ассистент кафедры патристики и истории Церкви факультета теологии Фрибурского университета (Швейцария), представивший доклад на тему «Никейский Собор глазами христиан Египта: фигура святителя Афанасия Александрийского в коптских текстах и преданиях». Выступление было посвящено тому, как в коптской литературе формируется восприятие Никейского Собора через образ Афанасия – центрального защитника никейской веры. В первой части был представлен корпус коптских текстов, связанных с Собором и именем Афанасия: документы Никеи в коптских сборниках, напрямую или косвенно связанные с его именем, а также тексты, использующие авторитет Афанасия в передаче никейского предания. Далее были рассмотрены коптские переводы подлинных и апокрифических сочинений Афанасия, выявляющие богословские акценты, через которые коптская традиция интерпретирует триадологическое учение Собора 325 г. Заключительная часть была посвящена двум «Похвальным словам» Константина из Сиута, где Афанасий предстает как «апостольский муж» и хранитель никейской истины. Эти тексты демонстрируют, как в коптской церковной памяти соединяются исторические сведения, легендарные мотивы и богословская интерпретация, формируя устойчивый образ свт. Афанасия как главного свидетеля и толкователя Никейского Собора.
Олег Алексеевич Родионов, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института всеобщей истории Российской академии наук, выступил очно с докладом на тему «Обращение к текстам свт. Афанасия Великого в сочинениях прп. Каллиста Ангеликуда». В докладе была предпринята попытка рассмотреть упоминания свт. Афанасия и цитирование как аутентичных его сочинений, так и приписываемых ему в Словах Каллиста Ангеликуда, византийского автора XIV в., входящих в состав так называемого «Исихастского утешения». В процессе исследования корпуса Слов прп. Каллиста удалось выявить важное упоминание свт. Афанасия как «главы» сонма духоносных богословов (причем «запечатлевается» приводимый Ангеликудом список именем свт. Григория Паламы) в 7 Слове, а также целый ряд цитат в Словах 23 и 28. Часть цитат заимствована из I Послания Серапиону, которое нередко привлекалось византийскими исихастскими авторами при раскрытии учения о Святом Духе и Божественных энергиях. Однако прп. Каллист обращается также к Псевдо(?)-Афанасиеву сочинению «О явлении во плоти Бога Слова и против ариан», в целом содержащему то же догматическое учение, что и в бесспорных текстах александрийского святителя. В Слове 28 цитируется как принадлежащий св. Афанасию фрагмент из сочинения Евферия Тианского, автора V в., оппонента свт. Кирилла. Вероятно, Ангеликуд заимствовал его из какого-либо флорилегия, где текст был приписан Афанасию или примыкал к группе выписок из его сочинений. В докладе были также проанализированы особенности работы прп. Каллиста со святоотеческими текстами, характер цитирования и мотивы вносимых в древние тексты изменений (не искажающих, впрочем, их смысл).
Заключительным докладом пленарного заседания стал доклад профессора Богословского факультета Софийского университета им. святого Климента Охридского (Болгария) Ивана Христова «Наследие Никеи в дебатах Ферраро-Флорентийского собора». По словам докладчика в как минимум четырех случаях Никейский Собор упоминался и имелся в виду дискутирующими сторонами на Ферраро-Флорентийском соборе 1438–1439 гг. Свидетельства об этом мы находим в сочинениях свт. Марка Ефесского. В одном случае на Никею ссылаются латиняне, а в остальных трех – греческая сторона. Доклад ставит проблему, почему все ссылки греков на Никею не получили обсуждения со стороны латинян. Существуют две возможности. Первая выглядит более очевидной. Следует предположить, что все эти три ссылки не дошли до них, так как они либо содержатся в сочинениях св. Марка, написанных уже после собора, либо были предназначены для внутреннего обсуждения греческой делегацией, либо остались вообще не оповещенными св. Марком. В этом, однако, можно усомниться. Игнорирование ссылок к Преданию одной стороны другою было обычной практикой на соборе. В докладе это иллюстрируется на примере предшествующих дебатов о чистилище, где латиняне проигнорировали 50 % ссылок греков. Поэтому можно допустить в качестве гипотезы, что и в отношении ссылок на Никею против Filioque могла иметь место та же практика игнорирования. Также вызывает сомнения сама возможность того, что, имея подтверждающие их суждения столь сильные аргументы, связанные с авторитетом Первого Вселенского Собора, греческая сторона и тем более св. Марк стали бы держать их только для внутренней дискуссии. Разумеется, пока нельзя привести в пользу этой гипотезы решающие аргументы, но имеет смысл работать и дальше в данном направлении.
Завершилось пленарное заседание презентацией книжного издания «Балканские отцы III–IV веков. Святители Викторин Петавский и Никита Ремесианский» (перевод, вступительная статья и комментарии протодиакона Владимира Василика), вышедшего в издательстве Сретенского монастыря в 2025 году, которое представил сам переводчик.
Далее конференция продолжилась в работе секций. Секция 1 «Наследие Первого Вселенского Собора в Никее в истории церковного богословия» (модератор П.К. Доброцветов) открылась докладом Павла Кирилловича Доброцветова, кандидата философских наук, кандидата богословия, доцента, профессора Сретенской духовной академии, руководителя Научного центра патрологических исследований им. проф. А.И. Сидорова «Никейское “единосущие” как важный принцип в истории церковного богословия». В своем докладе он обозначил истоки появления данного термина, а также историю его богословского употребления в IV–XIV вв. Докладчик отметил, что термин «единосущие», возникший изначально в неправославной среде и там же получивший свое триадологическое бытование, на Никейском Соборе 325 года, будучи узаконен св. имп. Константином, в трудах свт. Афанасия Великого и отцов-каппадокийцев становится нормативным выражением единства не только Отца и Сына, но и в святоотеческих творениях после Собора – и Святого Духа с Отцом и Сыном и основанием для провозглашения единосущия Всей Святой Троицы. Наряду с этим для доказательства и иллюстрации единосущия Троицы разрабатываются антропологические и даже ангелологические модели единосущия. В эпоху христологических споров они оказываются весьма востребованы для обоснования и доказательства единосущия Христа всему человеческому роду, что вкупе с вышеупомянутым утвержденным на I и II Вселенских Соборах единосущием Христа как Сына Божия Отцу по божеству, составляет Халкидонскую идею двойного единосущия Христа. Последующие дискуссии церковных полемистов (свт. Ефрема Антиохийского, свт. Евлогия Александрийского, прп. Максима Исповедника) с монофизитами и монофелитами обнаружили опасность этих еретических доктрин при их признании с точки зрения не только нарушения связи единосущия Христа с человеческим родом при неполноте Его человечества (отсутствии человеческих воли и действия), но и нарушения связи единосущия с Отцом и Святым Духом при монофизитском признании сложной природы Христа.
Дальнейшее использование данного термина встречается в иконоборческих спорах, где главным принципом защитников церковной веры (прп. Иоанна Дамаскина, прп. Феодора Студита, свт. Никифора Константинопольского) окажется все то же единосущие Христа с людьми по человечеству и наличие тех же антропологических свойств, что и у них, включая описуемость и изобразимость. В эпоху споров с латинянами по поводу Filioque (начиная с IX века), принцип единосущия также находит свое применение. Православные полемисты (свт. Фотий Константинопольский и др.) как опровергают ложные представления латинян о Святом Духе как «единосущной ипостасной связи» Отца и Сына, о двойном Его исхождении от Отца и Сына, так и на основании принципа единосущия и обладания Лицами Троицы всей совокупностью общих Божественных свойств, не допускают перехода в их число частного свойства изведения или исхождения Святого Духа, доказывая тем самым данную прерогативу, как принадлежащую исключительно Богу Отцу. В эпоху паламитских споров тот же принцип становится критерием прояснения сложной богословской проблематики статуса Божественных сущности и энергий. И как можно предположить, данный перечень случаев использования единосущия как важного богословского принципа и исследовательского метода в арсенале православного богословия можно плодотворно продолжить.
Работа секции продолжилась докладом доктора философских наук, доцента, профессора Сретенской духовной академии Вячеслава Ивановича Коцюбы «Понятия “ипостась” и “сущность” у свт. Афанасия Великого», в котором докладчик постарался показать, что анализ творений святителя Афанасия позволяет сделать вывод о различении святителем значений данных терминов. Понятие «сущность» у святителя соответствовало т. н. «вторым», а «ипостась» – «первым» сущностям в философии Аристотеля, что было характерно для понимания терминов «сущность» и «ипостась» в III–IV вв. Это различение проявляет себя в обосновании святителем единосущия Бога Сына Богу Отцу, когда понятие «сущности» связывается с понятиями «действия» как проявления сущности и понятием «природы» как синонима понятия «сущность». Имеющее место в некоторых текстах святителя по видимости синонимическое использование терминов «сущность» и «ипостась» в выражениях «от Отчей сущности или ипостаси», по мнению автора доклада, как правило, контекстуально связано с истолкованием свт. Афанасием слов Священного Писания о Сыне как образе ипостаси Его [Отца] (Евр. 1:3), как не противоречащих учению о единосущии Отца и Сына, в том смысле, что правильное понимание рождения Сына от ипостаси Отца означает рождение Сына из сущности Отца и потому единосущного Отцу, как это было сформулировано в Символе веры Первого Никейского Собора.
Диакон Артемий Овчаренко, старший преподаватель Сретенской духовной академии, в докладе на тему «“Свет от Света”: Никейский Символ в контексте мистики света в ранней греческой патристике» отметил, что споры вокруг паламизма остаются актуальными на протяжении последних столетий, а вопрос о непосредственно познаваемых Божественных энергиях является одним из водоразделов между западной и восточной христианскими традициями. Ключевой темой в рамках этого векового спора является тема Божественного света. Никейский Символ веры является авторитетнейшим догматическим памятником, принимаемым как западным, так и восточным христианством. В него включили выражение «Свет от Света» для характеристики догматического учения о внутритроичных отношениях между Отцом и Сыном. В докладе на примере высказываний, содержащихся в Библии и у представителей греческой патристики II–IV вв. прослеживается богословская традиция в использовании понятия свет применительно к Богу и показываются примеры как догматического использования этого понятия, так и мистического. Отмечается, что сам факт включения в Никейский Символ понятия света, несмотря на догматический характер использования, способствует развитию в посленикейском богословии также и мистики света. Отмечается, что уже в IV в. в греческой патристике присутствует комплекс идей, который гораздо позднее будет оформлен как паламизм. Утверждается, что паламитская онтология является одной из вариаций посленикейского богословия, вполне аутентичной Никейскому вероопределению.
В своем докладе на тему «Никейский Собор и святые Каппадокийские отцы: формирование богословско-терминологического фундамента учения об обожении» первый проректор и старший преподаватель Хабаровской духовной семинарии, аспирант 2 курса СДА Михаил Владимирович Квашнин показал глубокую внутреннюю связь между триадологическими определениями Первого Вселенского Собора (325 г.) и развитием учения об обожении в трудах великих каппадокийцев: святителей Василия Великого, Григория Богослова и Григория Нисского.
Докладчик показал, что защита единосущия Сына Отцу, направленная против арианства, имела не только теоретико-догматический, но и аскетико-сотериологический характер: спасение человека понимается как обожение, которое возможно только при условии, что Господь Иисус Христос есть Истинный воплотившийся Бог. Особое внимание в сообщении было уделено богословско-терминологическому вкладу каппадокийцев. Докладчик продемонстрировал, как четкое различение ими понятий «сущность» и «ипостась», а также учение о Божественных действиях (энергиях) заложили прочный фундамент для последующего раскрытия христологии и учения о благодатном причастии человека Богу. В заключение было сделано важное наблюдение: разработанная святыми каппадокийцами терминология, утверждая реальность обожения через причастие нетварным Божественным энергиям, одновременно предохраняет это учение от пантеистического смешения тварной человеческой природы с сущностью Бога.
Иерей Глеб Рябинин, преподаватель Сретенской духовной академии, магистр богословия выступил с докладом на тему «Никейский Собор в богослужебных текстах Православной Церкви», в котором на материале текстов Недели святых отцов I Вселенского Собора, а также служб святому равноапостольному Константину, святителям Сильвестру, Афанасию, Евстафию, Спиридону и Николаю рассмотрел, каким образом богослужебные тексты осмысливают Никею. Центральными темами выступают исповедание единосущия Сына Отцу, антиарианская полемика и восприятие Никейского Символа веры как «богописанного» выражения апостольского предания. Показано, что гимнография активно использует библейскую типологию (образы Моисея, Авраама и его 318 слуг, Даниила, Вавилонской башни, египетского змея, разодранной ризы Христа) для истолкования арианства как смертоносной ереси и представления никейских отцов как «новых» праведников и пророков. Отдельно анализируются гимнографические «портреты» ключевых фигур собора: свт. Сильвестр изображается как «огненный столп» и предводитель Собора, свт. Афанасий – как главный догматист и «тринадцатый апостол», свт. Евстафий – как первый воин в борьбе с Арием, свт. Спиридон – как кроткий чудотворец и «поборник» Собора, свт. Николай – как «правило веры» и врач от «язвы ересей». Делается вывод о том, что гимнография формирует «популярное богословие», закрепляющее никейское исповедание в сознании Церкви и расширяющее историческую память о Соборе за пределы строго документированных фактов.
Священник Даниил Горячев, кандидат богословия, доцент Вологодской духовной семинарии в докладе на тему «Первый Вселенский Собор в работах священника Павла Флоренского» подчеркнул концептуальную важность для философии Флоренского понятия единосущия, утвержденного Никейским Собором. Отец Павел видел в этом понятии зерно христианского жизнепонимания, раскрывающееся в крещальной формуле, затем – в Символе Веры и всем догматическом строе Церкви. Принципиальность идеи единосущия для философско-богословской мысли Флоренского нашла отражение в именовании этой мысли как «философии единосущия» (Н.О. Лосский, игум. Андроник (Трубачев) и др.). Выступающий обратил внимание на источники, под влиянием которых складывались представления Флоренского в данной области. Среди философско-богословских работ докладчик отметил сочинения архиеп. Антония (Храповицкого), где понятие единосущия распространяется на церковное единство, и на работу сщмч. Илариона (Троицкого) «Триединство Божества и единство человечества», содержащую святоотеческое обоснование указанной идеи. Среди исторических источников первое место занимает фундаментальный труд А.А. Спасского «История догматических движений в эпоху Вселенских Соборов (в связи с философскими учениями того времени). Тринитарный вопрос (История учения о Св. Троице)». Примечательно, что ученик Спасского сщмч. Димитрий Лебедев († 27.11.1937), также свою докторскую диссертацию посвятил Первому Вселенскому Собору.
Секция 2. Первый Вселенский Собор в Никее в истории Церкви (модератор – протодиакон Владимир Василик) открылась докладом протодиакона Владимира Василика, доктора исторических наук, кандидата филологических наук, кандидата богословия, профессора Санкт-Петербургского государственного университета, профессора Сретенской духовной академии, клирика храма Марии Магдалины (Санкт-Петербург) «Константин Великий в Хронике Иоанна Никиусского и в церковной историографии IV–V в.».
Протоиерей Святослав Худовеков, кандидат богословия, директор Смоленской православной гимназии, выступил с докладом «Константинополь как город будущего», в котором отметил, что деятельность отцов Первого Вселенского Собора происходила на фоне масштабных строительных работ по устроению нового города, ведущихся менее чем в двухстах километрах от Никеи. И созыв Собора, и устроение нового города являлись частью единого замысла императора Константина. Само устойчивое выражение «новый Рим» многозначно и отображает как феномен возникновения нового города в позднеантичную эпоху, так и большое количество задач, которым должен был соответствовать Константинополь, – и государственным, и идеологическим, и социальным, и не в последнюю очередь религиозным. Христианский контекст возникновения нового города ясно осознавался современниками. В городе отсутствовали языческие храмы, а также места грубых народных увеселений и традиционных расправ над христианами – цирки. С другой стороны, археологическая картина изучения Константинополя, как и источники, не дают однозначного подтверждения того, что город предназначался исключительно для христиан. В пользу большей сложности замысла Константина говорит и его участие в традиционных церемониях перед началом основания города, и наличие в городе языческих статуй, функциональное значение которых, тем не менее, резко меняется – из объекта поклонения они становятся объектами эстетическими, служащими для украшения нового города. Город предназначался не только для всех подданных империи вне зависимости от их взглядов, и на этапе создания являлся скорее государственным, а не религиозным центром. Об этом же свидетельствует и планировка города. Необходимость такого центра была продиктована созданием нового типа государственности, свободной от языческой истории и одновременно сохраняющей традиционную связь с ней. Это же приводило к восприятию Константинополя христианами как их собственного города, что не исключало гипотетической возможности построения в новом городе нового, именно христианского «жительства» с глубоким соответствием такой политии новозаветным заповедям. Свободный от истории, Константинополь не мог не восприниматься как город будущего, потенциал которого будет раскрываться постепенно, и чье окончательное значение в мировой истории во многом будет зависеть от образа жизни новых горожан и деятельности новых центров власти.
Андрей Валентинович Пикин, кандидат исторических наук, преподаватель Ивановского государственного университета, в докладе «318 отцов Никейского Собора: анализ истории упоминаний» поставил задачу понять, когда упоминание Собора 318 становится контекстным синонимом Никейского Собора. Выяснилось, что в источниках участие на Соборе 318 отцов отмечается с конца 350-х годов, причем известные источники следующих 15 лет, где встречаются упоминания об этом числе, посвящены отказу от арианства и переходу к ортодоксальной позиции. Ко временам Третьего Вселенского Собора 431 года «вера 318 отцов» становится контекстным синонимом для определений Никеи.
Доктор филологических наук, заведующий кафедрой английской филологии Института филологии и истории Российского государственного гуманитарного университета, профессор Сретенской духовной академии Наталья Юрьевна Гвоздецкая в докладе «Отзвуки эпохи Первого Вселенского Собора в древнеанглийской литературе» проанализировала поэтический парафраз Апостольского символа веры (X в.) в сравнении с его латинским оригиналом, принятым в Римско-Католической Церкви, и Никео-Цареградским Символом как основанием веры Православной Церкви.
Докладчицей были выявлены сокращения латинского оригинала, с одной стороны, и расширения за счет включения элементов Никео-Цареградского Символа, а также текстов Священного Писания; показано использование поэтической фразеологии, характерной для древнеанглийской героико-эпической аллитерационной поэзии.
Аспирант 3 курса Сретенской духовной академии Александр Борисович Банин в докладе «Св. Константин Великий и формирование идеи христианского императора как “епископа внешних дел Церкви”» отметил, что святой император Константин Великий, именуя себя «епископом внешних дел», осознавал, что его власть над империей была дарована ему непосредственно Богом. Он не вмешивался во внутренние дела Церкви, но считал своей обязанностью заботиться обо всех подданных – как христианах, так и язычниках – и направлять их к благочестивой жизни. Для понимания этой уникальной роли правителя ключевое значение имеет библейская типология. Миссию императора соотносят не с предшественниками-язычниками, а с ветхозаветными царями и пророками, такими как Давид, Соломон и Моисей, избранными Богом для управления народом. Таким образом, царь Константин воспринимал себя не как церковного иерарха, а как христианского государя, чья власть имела сакральное основание, подобно власти правителей Ветхого Завета. Эта концепция стала краеугольным камнем для последующего развития византийской теории симфонии властей.
Завершил работу секции доклад Алексея Макеева, студента 3 курса бакалавриата Сретенской духовной академии, «Арианство в его основных идеях и персоналиях», в котором он обозрел биографию и доктрину Ария, анализ его расхождений с православным учением о Троице и богословием Оригена, роль и взгляды таких фигур, как Евсевий Кесарийский и Евсевий Никомидийский, а также проследил эволюцию арианства после Первого Вселенского Собора до его окончательного осуждения, были проанализированы догматические предпосылки арианства, его ключевые тезисы о тварной природе Сына Божия, в контексте триадологических споров IV века и процесса формирования православного вероучения в борьбе с этой ересью.
Конференция прошла в конструктивном и плодотворном научном обсуждении затрагиваемых вопросов. В заключение конференции ее организатор и ведущий профессор П.К. Доброцветов от лица всех ее участников выразил сердечную благодарность ректору Сретенской духовной академии, наместнику Сретенского монастыря, кандидату богословия игумену Иоанну (Лудищеву) за содействие в ее проведении, а также поблагодарил исполняющего обязанности проректора СДА по научной-богословской и по учебной работе иеромонаха Иринея (Пиковского) за помощь в организации конференции, диакона Александра Громоткова и студента 2 курса Андрея Пенькова за обеспечение работы дистанционной связи.